Ведун. Книги 1-18

Четверо копейщиков уперли свое оружие Роксалане в спину, попытались толкнуть. Она крутанулась, отмахиваясь, но маленькие воины, угрожающе тыкая ей то в грудь, то в живот, то в лицо, заставили пленницу попятиться.

— Ты все же получишь высокую честь, самозванка, — пообещал ей подгорный князь. — Ты воссядешь на моем троне!

Доброты в его голосе не ощущалось, и ведун сделал шаг ближе:

— Так зачем тебе нужны девственницы, княже?

— Да уж не рабов кормить, глупое долговязое двуногое, — покачал головой правитель. — Ты, верно, и не знаешь, чем наш род отличается от вашего. Все мы, люди верховной расы, рождаемся взрослыми. Мы никогда не растем. От голода мы становимся меньше, меньше, и если слишком скукоживаемся, то умираем. Но пока у нас есть пища и вода, мы не меняемся ни внешне, ни душой. Для вас мы бессмертны. Хотя рана или болезнь, конечно, способны убить и нас. Но откуда такие напасти в наших городах?

— Забавная физиология, — облизнув губы, кивнул Олег. — Только зачем вам девственницы?

— Он так и не понял, — оглянулся на советников князь, и они все вместе рассмеялись.

— Посмотри на наш народ, глупое животное, — посоветовал Алхон. — Разве ты не видишь: мы не способны появиться тем же путем, что низшие живые твари? Когда рождается гном, он разрывает живот своей матери. Для вторых родов она уже непригодна.

— А-ав-в… — жалобно взвыла, сунув в рот скрюченные пальцы, Тария.

— Можно, я покажу тебе фокус? — торопливо спросил Олег, доставая из сумки сверток.

— Потом! — скинул с себя мантию подгорный князь, потом расстегнул и повесил на спинку трона пояс с мечом, похожим на нож-косарь, и двумя ножами, смахивающими на булавки.

— Ты чего задумал, козел пархатый? — забеспокоилась Роксалана. — Ты чего хочешь…

— Сажайте, — махнул гном, продолжая раздеваться.

Копейщики, опустив оружие, прыгнули к девушке, схапали под белы руки, заволокли на трон и усадили, заведя руки за спинку.

— Пустите! Пустите, ублюдки! — Она отчаянно брыкалась, но управиться с широкоплечими коротышками никак не могла. Олег оглянулся на арку, прикусил губу. Все его планы катились кувырком. — Пустите! Твари! Выродки! А-а-а! Сволочи!

— Сам, — кратко сообщил о чем-то князь, встал к трону, развел верхние края халата, сладострастно потискал скрытые одной лишь тонкой рубашкой груди и принялся стаскивать с девушки шаровары.

— А-а-а! — продолжала отчаянно, но безуспешно брыкаться Роксалана. — Пусти, говнюк! Выродок! А-а-а! Сволочь! Ублюдок! Пусти-и! А-а! Оле-ег! Оле-ег!!!

— Не брыкайся, покалечат, — посоветовал Середин и прикусил губу.

Шаровары сползли почти до колен. Полный мужиков зал затаил дыхание, карлики подались вперед, наблюдая за соблазнительным зрелищем, пожирая жертву глазами, завистливо сглатывая.