Ведун. Книги 1-18

Сюда их, помнится, вели другой дорогой. Опять налево. Впереди показалось зарево.

— Прибыли, — негромко сообщил Олег. — Что-то народу многовато. У князя сегодня приемный день?

В тоннеле между факелами собралось свыше полусотни гномов. Большинство — в простых курточках и штанах, но некоторые красовались в плащах, в стеганых поддоспешниках, украшенных нашитыми на груди медными медальончиками с семейными сценами: двое людей покрупнее сидят рядом, а ребенок стоит между ними, или родители стоят, держа ребенка за руки, или родители вместе, ребенок сбоку, или ребенок на руках, родители обнимаются. Медальоны были крупными, с ладонь, и ведун их отлично разглядел.

— Странные, однако, у них тут фотографии, — хмыкнул он и перевел взгляд на стену.

После долгого пребывания во мраке зрение обострилось, и теперь Олег различил, что стена над аркой уходит куда-то вверх, выше тоннеля. В месте стыка потолка и кладки многие камни оказались «половинчатыми»: они не упирались в потолок, а прислонялись к нему. Если снизу подорвать, завал вполне может отрезать тронный зал от прочих подземелий.

— Приказ подгорного князя! — вскинул над собой факел их конвоир."

"— Славься подгорный князь! — ответили стражники, громко ударив ратовищами копий в пол.

Створки поползли в стороны. Факельщик посторонился и кивнул, указывая людям на дверь. Олег вздохнул, склонил голову и вошел первым.

Внутри было светло! Не то чтобы как днем, но проникавшие через три небольших оконца под самым потолком лучи позволяли легко различить не только толпу из доброй сотни карликов, собравшуюся внутри, но и стены, овал купола, пустые каменные троны, что выстроились вдоль стен. Монолитных каменных стен, для которых горсть черного пороха — все равно что укус комара. А жаль, потому как свобода совсем рядом — всего несколько метров гранита со стороны окон… Может, попробовать подорвать стену? Паника, пыль, дым, груда камней вместо дверей. Пока шум да дело, попробовать забраться наверх и выскочить наружу…

— Идите сюда, жалкие существа! — потребовал восседавший на подсвеченном факелами, а потому рубиново-алом троне коротышка в красной войлочной мантии. — Гляньте на них, дети мои. Один из этих человечков заявил, что является моей дочерью!

По залу прокатилась волна хохота. Середин оглянулся, мысленно отметил, что среди карликов нет ни одной женщины. Может, среди подземного народа их не существует вообще?

— Это я жалкое существо?! — Роксалана подобных слов стерпеть не могла. — Ты на себя-то в зеркало хоть раз смотрелся, редиска пересохшая? Маску бы хоть надел, смотреть на рожу противно.

— Ты был прав, Алхон, — рассмеялся князь. — Без дурманного напитка они стали куда забавнее. Надо бы и впредь использовать их лишь после того, как они вернутся в чувство.