Ведун. Книги 1-18

Караульного на смотровой площадке меняли долго, очень долго. У Середина шея затекла держать голову повернутой к каменной арке. Наконец ратник, недоуменно оглядываясь на своего командира, вышел во двор.

— Что случилось во время твоей смены, воин? — сурово спросил правитель.

— Ничего, княже, — пробормотал скуластый варяг, с изумлением глядя на мертвые тела.

— Ты уверен? Расскажи, что видел с башни, что слышал на ней?

— Лодки рыбачие к городу приставали. Ладья вроде торговая одна пришла. Хазары не показывались…

— А ночью?

— Ничего ночью не случалось, княже. Тихо было.

— И все-таки это ты убил отче, — покачал головой князь. — Сердцем чую, ты это сотворил!

— Грифон открыл, где находится лагерь хазар. Я могу его показать!

— Ты лжешь!

— Дозволь, княже… — подошел почти в упор Дубовей. — Дозволь проверить его слова? Коли лжет, кол от него никуда не спрячется. Коли правда… Тогда, стало быть, страннику слава, хазарам смерть, а городу покой. Дозволь, княже?

— А коли он, отца Кариманида зарезав, теперь дружину в засаду заманить желает?

— Малой силой схожу, княже. Потерять ничего не потеряем, а выиграть сможем многое…

— Забери у него оружие, и в поруб, — после мучительного колебания решил правитель. — Пусть поживет день лишний, пока у реки кол вкопают. А ты, Дубовей, головой за татя отвечаешь! Коли сбежит во время поездки вашей, ты вместо него ответчиком станешь. Согласен на то?

— Воля твоя, княже, — поклонился воин. — Согласен.

* * *"

"Разумеется, толком поспать Олегу не удалось — никаких топчанов в подвале под детинцем не предусматривалось. Имелась только большая охапка давно перепрелой соломы, которую, вдобавок, кто-то постоянно жрал — из глубины кучи доносился старательный хруст. Были здесь, наверное, и крысы, но кидаться сразу на нового постояльца они не решались: не знали пока еще, насколько он опасен. Впрочем, имелись и плюсы. Не было в порубе, к счастью, клопов и столь любимых авторами комиксов рассыхающихся скелетов; не было и соседей. Да оно и не удивительно: не видел князь причин кормить из своего кармана лишних захребетников. Коли виновен — веревка и сосна у дороги, оправдан — пинка в одно место и пожелание счастливого пути. Нечего задарма хлеб жрать, его руками зарабатывать нужно.

На соломе Середин укладываться не стал. Присел в уголке, прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза, с тоской вспоминая мягкую медвежью шкуру. Иногда он слышал близкий писк, приоткрывал глаза, громко цыкал и снова смыкал веки, находясь на границе дремы и бодрствования. Ноги потихоньку затекли, и ведун совершенно перестал их чувствовать. Холод камня за несколько часов пробился сквозь толстую кожу косухи, а свитер, как назло, для ночной вылазки Олег не взял. Ничего. Одну ночь перетерпеть можно.