Ведун. Книги 1-18

 — Та-ак…

Он прошел вдоль навьюченных коней, ощупывая висящие щиты, мечи, ножи, упряжь.

— Однако же потерто все. Оружие с зазубринами, кожа прелая.

— Я же и говорю, — пожал плечами Сеередин. — Это все не из универсама. Добыл в бою, выбросить жалко показалось. Может, и возьмет кто за полцены. Не всем же заказные клинки по карману.

— Какие? — не понял витязь.

— Ну, кузнецом на заказ откованные.

— А-а… — кивнул воин. — Многовато тут у тебя… Откуда?

— Вот… Ква! — с трудом сдержался Олег и повторил: — С хазарами на дороге столкнулся. Побил их маленько, а добро прибрал, дабы не валялось.

— Один?

— Слушай, брат! — чуть не зашипел ведун. — Коли такой любопытный, то садись на коня, поезжай вот по этой дороге, верстах в двадцати деревня в три двора будет. Спроси у местных, они все видели.

— Ушна, что ли?

— Не знаю, не спрашивал.

— Ну, язычники там живут. Требище у них еще у ключа лесного.

— Не похожи они на нормальных, — покачал головой ведун. — Часовенка маленькая у деревни стоит, кладбище за ним опять же по византийскому образцу устроено. Явно иудейским богам молятся.

— Греческим, — поправил воин.

— Распятому на кресте еврею, — уточнил Олег.

— Язычник?

— Кто?

— Понятно… — продолжил обход коней витязь. — Не похож ты, однако, на богатыря — один супротив полутора десятка биться.

— С грабителями не бьются, мил человек, — покачал головой Середин. — Их режут. Или вешают. Так что хвалиться мне нечем. И все, чего я хочу, так это сбагрить свалившееся на голову добро побыстрее. Пусть даже и не дорого.

— Любо, — наконец решился витязь. — Эй, Гостомысл, открывай ворота.

Внутренние, ведущие уже в сам город, ворота заскрипели, открылись одной створкой.

— Пошлину за въезд кому платить? — поинтересовался Середин.

— Олег проводит тебя на постоялый двор Лишайский. Там пока обожди. На торг сегодня не ходи. Коли до завтрашнего полудня не приду, можешь все продавать невозбранно.

Витязь жестом подозвал к себе ратника, на плечи которого было накинуто, на манер мексиканского пончо, прямоугольное кожаное полотнище. Разница заключалась в том, что поверх кожи было нашито множество железных чешуек, каждая размером с пятикопеечную монету. К телу одеяние прижималось широким ремнем, на котором, как и положено русскому человеку, висели три самых важных предмета: меч, нож и большая серебряная ложка. Впрочем, скуластое лицо с густыми усами и гладко выбритым подбородком выдавало в воине явного скандинава.

— Олег, — кивнул варягу витязь. — Проводи торгового гостя до постоялого двора. Сам потом к Дубовею ступай. Повторишь, что слышал.

Постоялый двор в городе отличался от тех, что стояли просто у дороги, весьма заметно.