Ведун. Книги 1-18

 — Однако же, как все запущено…

Он доехал до следующего дома, снова постучал:"

"— Не здесь ли обитает некая София, у которой есть сестра Любава в деревне Клюшниково?

Спустя минуту калитка отворилась, на улицу выглянула женщина в темно-сером, словно выцветшем, платье, таком же переднике, темном, завязанном узлом под подбородком платке:

— Кого ищешь, путник?

— Женщину ищу, — спешился Середин. — Ту, что когда-то вышла замуж за некоего Оскара Тихоню и которая оставила в ближней деревне сестру Любаву, что замужем за добрым мужиком Мирославом.

— Так это я, мил человек. А мужа моего ныне Георгием зовут, так пред Богом крестился.

— Хочу я гостинец тебе от сестры передать. Беспокоится она за тебя. Вестей давно нет. Хочет знать, как живешь, все ли в порядке. Просит весточку с оказией передать. Письмо. Ты ведь грамотная?

— А как же, — пожала плечами женщина. — Волхв нас всех учил…

Она запнулась, испуганно закрыла рот ладонью. Потом торопливо перекрестилась.

— Сейчас, суму сниму, — сказал Середин, но тут, отодвигая женщину, на улицу высунулся крестьянин со впалыми щеками и длинной, черной, узкой бородой.

— Чего тебе надо, бродяга? На нашей земле язычникам бродить не след! Ступай, откуда пришел, пока цел.

Олег, глядя в его горящие глаза, вздохнул, согнул левую руку в локте и принялся неспешно отвязывать эластичный бинт. Затем протянул вперед руку с лежащим на запястье серебряным крестом.

— Никак, христианин? — изумился мужик. — А ну, перекрестись!

— Креститься я не стану, — принялся привязывать крест обратно Олег, — потому как веру свою ношу в своем сердце и выставлять ее напоказ не привык…

«И самое смешное, — мысленно добавил ведун, — что каждое из произнесенных слов — истинная правда».

Мужик немного поколебался, потом кивнул жене:

— Отвори ворота. Пусть путник отдохнет с дороги, перекусит, чем бог послал.

Двор дома походил на маленькую крепость: со всех сторон огороженный сараями, он начисто закрывал происходящее внутри от посторонних глаз. Между строениями имелись только две узкие щели, закрытые короткой жердяной изгородью и калиткой, и две широкие, перекрываемые воротами на обе стороны. Вообще-то, в Клюшниково дворы выглядели точно так же, но вот там ощущения враждебности окружающему миру почему-то не возникало.

«Сваливать надо», — подумал Олег, привыкший доверять своим предчувствиям. Тем более — нехорошим. Он торопливо отвязал мешок с передачей, протянул Софье:

— Вот, возьми. Это тебе.

— Спасибо. Как она?

— Двое сыновей уже большие, дочку видел, тоже уже взрослую. Мирослав выглядит бодро, сама она тоже здорова.

— Ты не стой на дворе, мил человек. В дом проходи.

— Благодарю, хозяюшка, но ехать мне нужно.