Ведун. Книги 1-18

Александра Македонского и поминать не стоит — в те годы, когда юные лейтенанты получают свои первые звездочки, он уже в могиле лежал. Может, действительно не рисковать и…

— Ладно, кузнец, — махнул рукой воин, — за старания твои пять частей супротив обычного ратника дам.

Но с другой стороны — коли Княжич так умел и хваток, почему он сам до сих пор людей на половцев не поднял? Неужели до сего дня ни разу русские пределы не тревожили? Может, не верят ему почему-то люди кшеньские? Тогда зачем их под нелюбую власть подводить?

— Неужели тебе мало, кузнец? Ты хоть представляешь, что такое пять частей? Да у половцев на каждую долю только коней по пять голов может выпасть, прочей скотины не считая. Добра у степняков почитай, что и нет, а вот девки ласковые. Персы за них серебро не считая отсыпают. На пять долей заместо старухи своей можешь голубку юную заполучить… Да ты посмотри на меня, кузнец! Я же боярин родовитый, моих предков все князья по батюшке величали. Ужели думаешь, я с дружиной своей под какого-то лапотника пойду?! Соглашайся, не то враз разверну охотников да назад уведу! Ты ведь попортишь всю задумку да голым и поротым назад вернешься!

Да, Княжич явно знал, за что собирается рисковать животом. Одна беда: по исстари заведенному на Руси обычаю любым предприятием командует не самый родовитый, не самый старший и опытный, не самый любимый — а тот, кто людей на дело созывал. А уж там охотники сами смотрят: готовы с заводчиком дело иметь — или легче на печке теплой в потолок поплевать. И если ведун сам не откажется от своего положения — ничего боярский отпрыск изменить не сможет, будь он хоть семи пядей во лбу.

— Ты на кого из половцев идти-то собираешься, мил человек? — полюбопытствовал Олег.

— Ништо, в степи путей много, — отмахнулся воин. — На кого-нибудь да выведут.

— Я тебе способ подскажу, как осуществить сие можно, Княжич, — наклонился вперед Олег. — Выходишь на торг, берешь колотушку, да и бьешь в биту. А чуть опосля, как народ сберется, клич бросаешь.

— Глумишься, лапотник? — вспыхнул воин. — Ну-ну, посмотрим, кому в степи смешней придется.

Он откинул полог и бегом выскочил прочь.

— Че случилось, дядя Олег? — поинтересовался от сарая Одинец.

— А ни че, — отозвался ведун. — Ты быка нашел?

— Уговорился, дядя Олег. Токмо не знаю, каких скакунов отдавать, каких оставлять.

— Себе пару выбери, под седло и заводного. А двух других отведи.

И мальчишка радостно убежал. Облегающая спину кольчуга холодно заблестела, словно драконья кожа, кольнула в глаз неожиданно яркой искрой. Он так радовался каждой мелочи, приближающей его к званию воина, словно готовился на праздник, а не на встречу с возможной смертью.