Ведун. Книги 1-18

Малюту позови, а то опять спит, паршивец. Еще потеряется…"

"Долгуша оказалась совсем дремучим углом, потерянным в лесу между мельницей Творимира и Кшенью. Половцы ее не нашли. А может, груженные добычей, взятой в других местах, решили, что им и так хватит, и не стали соваться в непролазную чащобу. Когда Олег увидел темные избы без труб, зажатые между древними дубами, извилистую пахоту, проложенную прямо в зарослях между пирамидальными тополями, навесы, крыша которых была примотана к стволам подрастающих вязов, и погреба, на крышах которых росли цветы и бурьян, он сразу почувствовал, что никакого отклика в этом месте не найдет, а потому остановился возле бьющего из-под склона холма родника, обложенного камнями, напился воды и вытянулся в траве, предоставив искать хозяев и разговаривать с ними Лабуте.

Бортник явился примерно через четверть часа, разлегся рядом:

— Они ничего не видели, не слышали и ничего не хотят.

— Хорошая позиция, — согласился Середин. — Многим только она и помогает выжить. Или умереть без лишних мук.

— Как же поступить, кузнец? Получается, мы даже сотни охотников в поход не соберем. Придется простить степнякам набег? Может, засаду какую придумать, коли снова будущим летом явятся?

— Без толку, — сморщился ведун. — Тот, кто нападает, всегда имеет преимущество. Он выбирает удобное время и место, на его стороне неожиданность. Когда нападаешь, даже малой силой можно разгромить могучего противника.

— Дык, может, хватит сотни, коли внезапно налететь?

— Половцев было сотни две. Всем кочевьем они прийти не могли. Кто-то должен за стадами приглядывать, женщин охранять. Кто-то болен, кто-то мал. Можно считать, в кочевье нас встретит вдвое больше степняков, сотни четыре. Опять же, свою берлогу даже последняя крыса защищает со всей отвагой. Нет, одной сотней не обойдемся. Нужно собрать хотя бы две… — Середин почесал кончик носа. — Скажи, Лабута, а в Кшени ты часто бывал?

— А то, — рассмеялся бортник. — Как общине чего надобно, так сразу меня дергают. У кого поле, у кого скотина, а мои пчелы сами работают, и рыбка в тине сама растет. А посему — поезжай, рыжебородый, вези, купи, продай..

— Правду сказывал Захар, что нравы в Кшени общинные? Сход всем заправляет, народ волен и иной власти, кроме своей, не признает?

— Так и есть, — отозвался Лабута. — Ни князей, ни бояр нет ныне в Кшени. Разве за последний месяц появились.

— Значит, нету, — кивнул ведун. — А нравы там, обычаи местные таковы, как в Новгороде, или хитрости какие есть?

— Не ведаю, каково в Новгороде Великом живется, но в Кшени народ вольный.

— А скажи мне, Лабута, что, если…

— А и верно! — вскинулся бортник. — В Кшени зов бросить надобно. Людей там куда как больше, нежели во всех деревнях наших обитает.