Ведун. Книги 1-18

"

"— Не вешай носы, мужики! — задорно крикнул рыжебородый Лабута своим сородичам, настороженно вглядывающимся в сумрак дубравы. — Коли повезет, сегодня вечером жинкины пироги на печи трескать будем!

Не повезло. Сразу за дубовой рощей, перекатываясь через усыпанный галькой ручеек, что журчал внизу оврага с пологими берегами, одна телега потеряла колесо, ухнулась вниз, и ось, ударившись о землю, с оглушительным треском лопнула пополам. Пока путники, ругаясь, выволокли повозку наверх, разгрузили и перевернули, пока нашли в зарослях в овраге клен нужной толщины с прямым стволом, пока приладили новую ось на место старой — ушло часа три. Это означало, что банька с дороги отодвигается для всех как минимум до следующего дня.

Еще до сумерек обоз выехал из рощи на заливной луг, носивший явные следы недавнего покоса — трава не успела подняться выше колен. Стогов на земле, которую в любой момент мог подтопить близкий ручей, рачительный хозяин ставить не стал. Потом колея заползла на пологий взгорок — по левую руку появились грядки с морковной ботвой, а чуть дальше — с крупными капустными кочанами. Справа тянулась молодая тополиная роща — деревца были все примерно одного возраста и пока не превышали в высоту всадника.

— Ну что, примет нас Творимир на постой, али морду поворотит? А, Захар? — окликнул старшего Лабута. — Бо теперича мы домой и до полуночи не поспеем.

— Помолчи ты, — негромко, но хорошо слышно огрызнулся бородач. — Опять сглазишь…

— А чего глазить-то? — не понял Лабута. — Куды он с тракта денется?

Прислушиваясь к разговору, Олег не очень понял, о ком говорят — на выселках, что ли, нелюдимый кто-нибудь живет? Но, судя по смыслу, ночевать они в любом случае будут под крышей — хоть это хорошо. Не прогонит же человек земляков своих на ночь глядя?

Тополиная поросль оборвалась, уступив место высокому, в рост человека, плотному плетню, словно хозяева боялись не только волков или кабанов, что могли забрести во двор, но и мышей, способных пролезть в самую узкую щелку. Ближе к дому плетень сменился бревенчатой стеной, следом за которой шли ворота.

Спереди громко свистнули, обоз остановился. Олег привстал на стременах, потом послал гнедую вперед — и тоже присвистнул: одна из створок прочных, сбитых из жердей в ладонь толщиной, ворот лежала на земле, вывернутая с петель.

— Хорошее начало, — не выдержав, высказался он. — Я бы на вашем месте, мужики, Лабуте рот насмерть заделал. Что-то добрые слова его вечно боком людям выходят..

Ведун спешился, поправил саблю, вошел во двор. Здесь царила тишина — если не считать тихого топтания двух жирных кур, что крутились у навеса возле просыпанного на землю пшена.