Ведун. Книги 1-18

 — Я и вправду вижу перед собой твои сахарные губы.

Он наклонился к ней и снова поцеловал. Потом снова и снова, пока Рада наконец не перестала всхлипывать.

— Ну, ты как? Теперь всё хорошо? — отстранился он.

— Порошок-то как сильно действует, — в ответ пробормотала девушка и, потянув его за руку, опустилась на песок, откинулась па спину. — Губы сахарные и тело белое.

Чувствуя, как пульс с силой колотит в виски, а плоть напрягается до каменной твердости, Середин поддался и лег рядом. Сжал ладонью мягкую грудь, потом скользнул рукой вниз, нашел обнаженную ногу, потянул край платья наверх, одновременно целуя лицо и шею девушки. Рада тяжело дышала, закрыв глаза и закинув голову. Казалось, она не осознавала вокруг себя больше ничего, кроме его губ и пальцев, медленно продвигающихся по бедру вверх, уже ощущающих жесткие кудрявые волосы, горячую влагу. Олег понял, что если сейчас, немедленно не развяжет штаны — на них появится лишняя дыра. Он отдернул руку, быстро расстегнул ремень, откинул, схватился за кончик веревки, распустил узел, наполовину стащил порты.

— Ну… Где же ты… Где… — прикусив губу, тихо простонала девушка.

Молодой человек снова прильнул к ней, целуя, перекатился сверху, раздвинул ее ноги своими и… Ощутил на горле холодное острое лезвие.

— Ты просто оглох от удовольствия, русский… — Нажатие клинка вынудило его подняться. — Ну, теперь тя ждет много удовольствия.

Рада, почувствовав неладное, открыла глаза и замерла от ужаса — с поднятым подолом и распахнутым ртом.

— Бабу взять?

— Морока…

Промелькнул меч, опускаясь рукоятью ей на голову, и холопка упала обратно на песок.

— А ты — руки вытяни вперед…

Клинок опять сильно прижался к горлу, и Середин, стиснув от ненависти зубы, поднял руки, сведя их перед собой. Наконец-то перед ним показался один из нападавших — гладко выбритый, в безрукавке из толстой кожи с нашитым на солнечное сплетение медным диском, в плотно облегающих штанах и небольших сандалиях. С толстого ремня свисали короткий меч и кинжал почти такой же длины. Грек старательно смотал запястья ведуна веревкой, затянул узел, дернул за длинный свободный конец.

— Давай, штаны поднимай. Я, что ли, их за тебя понесу?

Покраснев от унижения, ведун наклонился, тут же получил пинок сзади и упал на песок. Сзади радостно засмеялись.

— Перестань, Анастас, — попросил первый. — А то мы его до утра не доведем. А ты вставай, — дернул он за веревку. — Подтягивай штаны и пошли.

Помогая себе связанными руками, Олег встал, наклонился, ухватился за край порток, подтянул их до пояса. Первый грек опять рванул веревку, и Середин, старательно удерживая свою одежду от падения, пошел за ним, время от времени подгоняемый пинками в спину.