Ведун. Книги 1-18

Не ведают они, что рабов своих бог создал разными. Кому властвовать отвел, кому — землю пахать, кому — в храмах служить и знания древние беречь. И изменять порядок этот никому от века не дано. Вера наша истинная, словами пророков мудрейших принесена и в книги до слова записана. Наша вера столь велика, что боги иные для нас мелкими бродягами числятся. Бога Иисуса, в коего христиане веруют, отцы наши на кресте распяли, тем себя выше прочих пред небом поставив. Коли ты, великий князь, в веру нашу ныне перейдешь, то бог наш, высший над прочими, власть твою укрепит твердо. С часа того, как ты его покровительство примешь, никто из черни глаз на тебя поднять не посмеет, слова супротив тебя не скажет. Стол твой закреплен за тобой окажется волей божией. За тобой и потомками твоими безо всякого сомнения.

— На чем же вера ваша стоит? — поинтересовался Владимир.

— Мы исповедуем и чтим единого бога, творца всего мира, великий князь. Обрезываемся в знак нашей веры и в субботы постимся по данному нам от бога закону чрез угодника его Моисея.

— Обрезаться обязательно? — нервно передернул плечами правитель.

— Таков завет нам от пророка, — почтительно склонился иудей.

— Коли бог ваш так могуч, мудростью древней велик и пророками обилен, то, должно быть, сильны и богаты страны, что закон ваш приняли, — задумчиво произнес Владимир. — Благоденствуют они и возвеличиваются над соседями своими безмерно. Хотел бы я узреть места сии. Где же страны эти, ответьте? Есть страна, что веру вашу приняла? И не Хазария ли это? — ехидно ухмыльнулся князь.

— Хазария для нас земля не родная, — поспешили откреститься просители.

— Где отечество ваше, иудеи?

— В Иерусалиме наша родина, великий князь. Оттуда племя и вера наши пошли.

— Так там ли вы живете? — не удержался от вопроса Олег. — В Иерусалиме?

Проситель, смутившись, оглянулся на своих товарищей.

— Да вы говорите, говорите, — приободрил их ведун. — Или мне рассказать?

— Господь, грехами праотцев наших раздраженный, рассеял и расточил нас по лицу вселенныя, а землю нашу предал чужим народам, — недовольно признал иудей.

— Да ежели так?! — возмущенно вскочил Владимир. — С чем же вы тогда пришли пред мои очи?!

— Мы принесли тебе слово божие, — с некоторой даже решительностью ответил первый из гостей.

— Когда вы отвержены от бога и по чужим землям рассыпаны, то, понятно, и закон ваш ему противен, — спокойно, но твердо сказал Владимир. — Не для того ли вы нас к тому привлечь желаете, чтобы и мы подобным вашему злоключением от него были наказаны?

— Мы желали покоя для тебя, великий князь, и для твоего княжества.