Ведун. Книги 1-18

Первым делом ведун припал к ковшу с квасом — гостям приготовили целую кадку шипучего напитка; вторым — плеснул квасом на раскаленные камни; третьим — опять выпил целый корец и довольный полез на полок, с холодным животом под горячий пар.

— Кто же так парит? — укоризненно покачал головой Радул и вылил на камни сразу несколько ковшей.

В комнатке сразу стало сумеречно от горячего, с ароматом свежего хлеба, тумана.

— А искупаться тут есть где? — с надеждой поинтересовался Олег.

— Днепр внизу, — сообщил богатырь. — Однако же, пока до него добежишь, и так остынешь.

— Жалко. — Ведун закрыл глаза, предоставляя греческому алкоголю самому вылезать из пор быстро розовеющей кожи.

Боярину тоже, видно, досталось немало, поскольку махать березовым веником он особо не рвался, а прилег на полок у противоположной стены и прикрыл глаза."

"Пар постепенно развеивался, тепло приятно пробиралось всё глубже и глубже в тело, и Олег незаметно для себя снова задремал — пока вдруг тело снова не содрогнулось от жара:

— Эх, родимая, ни духам, ни нежитям, ни морам, а токмо банщику тута жить да нас жечь.

— Гляди, накликаешь, — предупредил Середин. — Подкрадется банщик в пару, да и кусит куда, али за ногу дернет. Нрав у него недобрый, сам знаешь.

— Да ты не спишь, ведун! — И Олег взвыл от ударившего по спине веника. — Дык, банщика в первую очередь не накликать, я ученый. От в третью он сам явится. Али напарит, али напугает обязательно, без этого никак.

И в завершение на Середина обрушился ушат с холодной водой.

— Так, — не выдержал ведун. — А ну, ложись. Теперь я тебя попарю.

— Добро, — только обрадовался богатырь, разваливаясь на полке.

Стукнула дверь. Дуя перед собой и разгоняя руками пар, внутрь вошел тиун:

— Легкого вам пара, бояре. Однако же, князь вас кличет. Жиды до него просятся. Без вас говорить не хочет. Я тут по его воле одежу знатную в предбаннике кинул. Вы облачайтесь, да зараз в каменные палаты идите. Ждет Владимир Святославович.

Насчет сменной одежды великий князь был прав — напяливать после бани грязные портки и рубахи не хотелось, а чистой у путников не имелось. Во всяком случае, у Олега. Стараниями себежского колдуна, все были теперь или изрезаны, или замызганы кровью. Однако то, что принесли ведуну, большого восторга у него не вызвало. Широченные шаровары из плотного желтого атласа — такие, что в каждую из штанин он мог скрыться целиком, низкие сапожки, расшитые серебряной нитью, да еще с золотыми пряжками впереди, украшенными самоцветами. Шелковая алая косоворотка с жемчужными пуговицами, суконная ферязь, шитая золотом от плеча к плечу, украшенная каменьями до самого подола, да еще широкий ремень с золотыми накладками.

— Ой, е… — только и выдохнул Олег. — А моя одежа где?

— В стирку холопы унесли.