Ведун. Книги 1-18

— Да, пожалуй, здесь можно немного и задержаться…

Середин снял косуху, подзабытым движением повесив ее на спинку стула, расстегнул ворот рубахи, прошелся туда-сюда по высокому густому ворсу, приятно щекочущему ноги, потом остановился спиной к постели, раскинул в стороны руки и плавно рухнул назад, провалившись в мягкую, как облако, перину. Плотно набитый разными вкусностями животик навевал сладкие мысли, по голове бродило терпкое греческое вино. В светелке было тепло, уютно и спокойно.

— Хорошо!

У двери тихонько поскреблись.

— Да? — повернул Олег голову.

Плотно всаженная на пятки и щедро смазанная дверь бесшумно отворилась, внутрь вошла Пребрана, в легком сатиновом сарафане, расшитом сверху донизу зеленым катурлином, простоволосая и босая.

— Ты здесь, ведун? А я за стенкой… — Она оглядела горницу. — Да, и у меня, почитай, такая же. Токмо медвежьих шкур менее, лисьи вместо них висят.

— Так это же лучше… — с сожалением перешел из лежачего в сидячее положение Олег.

— А нам ныне не опасно поодиночке-то ночевать?

— Чего волноваться? — пожал плечами Олег. — Колдун в покойном месте, мы тоже за тремя воротами, тремя дверьми, да еще и стража внизу.

— Как это хорошо, когда спокойно и опасаться нечего! — Девушка присела рядом, развела широко руки и откинулась на перину. — У нас дома не такая. Вот уж, воистину княжеская.

— Угу… — кивнул ведун, поднимаясь и отходя к бюро. Хотя плоть его и успела сделать вполне недвусмысленную стойку, а хмель гонял по голове разумные мысли, однако он всё еще не мог забыть крик «насилуют!» на полянке возле абаса. Коли тут, в княжьих покоях, такой клич услышат — точно от женитьбы не отвертишься.

— Как твоя рана, ведун? — встала следом Пребрана, подошла ближе, провела кончиками пальцев ему по подбородку. — Здесь уж и следов не осталось. А на горле полоса есть. А на груди? Не беспокоит?

Осматривая раны на груди, она полностью расстегнула ему рубаху, потом вытащила ее из штанов и опустилась на колени, провела прохладной ладонью по животу:

— Не болит? Бедный ты мой… — Ее мягкие губы коснулись живота, вслед за шрамом пошли по кругу, опускаясь все ниже и ниже, пока Середин не почувствовал, что плоть всегда будет сильнее разума.

Он наклонился, подхватил на руки хрупкое тело девушки, отнес на постель и принялся целовать ее лицо, глаза, губы, в то время как ладони скользили вверх по ее ногам, проникали к запретным вратам наслаждения — доверчиво открытым навстречу мужским ласкам. Он приподнял Пребрану, быстрым движением снял с нее через голову сарафан, снова начал покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи, грудь, не забывая как можно осторожнее, чтобы не спугнуть, ласкать руками. Спохватился, рванул узел на своих штанах.

В дверь четко и требовательно постучали.