Ведун. Книги 1-18

Смотреть нужно — кому выгодно?

— Выгоду кто с сего дела получил… — откинул голову на спинку кресла князь. — Бояре токмо разъехались по поместьям, им проку большого нет. На Подоле разор с разговорами иудейскими. Волхвов старших перебило всех — какой тут прибыток? Грек двух рабов и серебра изрядно лишился. Опять же, он и христиан моих уговаривает меня признавать. И к киевлянам с тем же словом не раз обращался, хотя и бит бывал, взгляды нехорошие на себя накликает, ко мне являясь. Нет, грек и базилевс византийский на моей стороне. Значит… Окромя волхва молодого, никому выгоды от свары нет. Был он никем до весны этой — а ныне вече на стол его пророчит. Дабы Перуна уважением таким ублажить. Вот, стало быть, из чьего сердца змея приползла. За жертвы кровавые Будимира, стало быть, ругают. Однако же больше на меня пальцем показывают. Ведь ради моего спасения он грех на душу берет, собой жертвует. И ропот не против него — супротив меня растет…

Владимир сжал кулак с такой силой, что побелели суставы.

— Убить его надобно, — любезно подсказал богатырь. — Зарезать, и вся недолга.

— Кому резать? — скривился князь. — Разбежались от меня все слуги до единого. Токмо подворники, что в закупе, остались. Да ярыг несколько. Их не пошлешь.

— Я зарублю предателя! — поднялся во весь свой немалый рост Радул.

— Сторонников округ него ныне много, боярин, — покачал головой Владимир. — Один не ходит.

Богатырь презрительно хмыкнул и положил ладонь на рукоять меча, размером не уступающую всей великокняжеской руке.

— Верю… — сглотнул князь. — Тебе одному верю, Радул. Один ты поверил мне, один ты не отвернулся. — Правитель быстрым шагом устремился к богатырю и крепко его обнял, прижавшись головой к солнечному сплетению. — Не забуду, боярин. Тиун! Налей нам чашу добрую. За верность, за честь воинскую!

— Зарезать предателя, боярин, дело простое и приятное, — вздохнул Середин. — Да только чего ты этим добиться сможешь? Сейчас киевляне князя недолюбливают. А коли ты кумира их у всех на глазах в капусту пошинкуешь, так они хозяина нашего и вовсе возненавидят.

— Это да, — согласился Владимир. — Покой прежний деянием таким не восстановишь. За топоры киевляне взяться могут. Но всё едино, за верность твою выпить хочу. За тебя, боярин!

— Дык, — одним глотком осушив кубок, сказал богатырь, — ведун ведь верно про Перуна и богов молвил. Надобно людям всё это рассказать."

"— Как? — раздраженно рыкнул правитель. — На площади такие грамоты не зачитывают. Слушают их все в половину уха. А в другую и не внимают вовсе. Про богов и деяния их волхвы на ушко в святилищах сказывают. И не раз, и не два, а пока все до единого каждое слово не запомнят! А волхвы ныне иное молвят.