Ведун. Книги 1-18

А учуют темной ночью запах живой плоти — вылезут из ледяных омутов крови горячей попить…"

"Колеса мягко шуршали по гати, лишь изредка проваливаясь в подшившие выбоины, ноги отмеряли долгие пешие версты. К полудню икры начали ощутимо болеть, и Середин понял, что совершенно отвык ходить пешком. Богатырь тоже оказался колоссом на слабых ножках и очень скоро скинул на повозку и броню, и палицу, и шлем, и поддоспешник, оставшись только в белой шелковой косоворотке. Правда, с мечом расставаться не захотел — булат продолжал мерно стучать ему по левой ноге при каждом шаге.

— Глянь, а это кто? — указал богатырь вправо от дороги. Там, возле колодезного сруба на небольшой возвышенности, стоял человек в черном балахоне и глубокими глотками пил из ковша прозрачную воду. — Вроде, не было только что никого?

— Мир вам, добрые люди. — Человек повернул к ним красное лицо с отвисшими щеками. — Не желаете водички колодезной испить с дороги?

— Мы бы и попили, мил человек, — отозвался боярин, — да как к тебе на остров попасть?

— Так вон, тропинка идет… — указал тот на серую ленту, бегущую среди мха.

— Не пей, козленочком станешь, — тихо сообщил богатырю Олег, поймав его за руку.

— Это как? — не понял Радул.

— Да где тропинка-то твоя? — громко переспросил ведун.

— Вон, у ног твоих начинается!

— Да где, не вижу?

— Экий ты… — Человек двинулся ему навстречу. — Вот же она, натоптана.

Олег ощутил, как по мере приближения странного прохожего крест всё больше наливается огнем, и окончательно уверился в своих подозрениях:

— Где, не вижу?

— Вот… — почти рядом с гатью остановился тот.

С посвистом вылетела из ножен сабля, коротко блеснула на солнце и прорубила человека поперек от правого плеча к нижнему левому ребру.

— Ты обезумел, ведун! — метнулся к нему богатырь. — Что творишь?!

— Это ты обезумел, боярин. Какие колодцы на болоте? — Середин опустился на колено, поболтал саблей в том месте, где только что стоял незнакомец. — Видишь? Нет тут тропы. Болотник в омут тебя заманивал.

Верхний обрубок открыл глаза, синие губы забормотали:

— Не жить вам, не жить вам, не жить… — Руки болотника зашевелились, обрубок перевернулся на грудь и споро забрался под гать. Нижняя его часть плавно погрузилась в болото. Колодец же растаял в воздухе, как и не было.

— Благодарствую, ведун, — смущенно почесал в затылке боярин. — Спас ты меня, получается.

— Сегодня я, завтра ты, — отмахнулся Середин — Не будем считаться. А вообще, на болоте ухо нужно держать востро и глазам не очень верить. Тут яма бездонная полянкой легко может прикинуться, поплавок верткий — надежной кочкой, а нежить голодная — другом верным. Посему сперва думай, разумом всё оценивай, а уж потом в незнакомое место сворачивай.

— Хитро… — вздохнул боярин.