Ведун. Книги 1-18

Карьеры затапливались, заболачивались — но рудокопы потихоньку стелили гать и шли всё дальше…»

Мерно поскрипывали колеса, всхрапывали кони. Осоловевшие от жары всадники то и дело клевали носом, и Олег время от времени громко вскрикивал, заставляя людей встрепенуться. Лошадь ведь мох на дороге и рядом не различает, потянется за брусничкой веточкой, оступится — и всё, поминай как звали. Ухнется всей массой в рыхлое месиво — спросонок и всадник соскочить не успеет. Разорванная пелена мха сомкнётся, и через мгновение даже не разберешь, куда сгинул всадник, когда исчез. Пойдут опять про нежить коварную новые истории по деревням гулять…

В какой-то миг Середин и себя поймал па том, что едва не уткнулся носом в лошадиную гриву — встряхнулся, привстал на стременах и с огромным облегчением увидел впереди черное пятно высоких елей:

— Никак остров? Боярыня, это что, обещанная Крупинская земля?

— Нет, боярин, — ответила девушка. — Те острова на самой середине должны быть. И большие они, там рудокопы жили даже одно время. Селение срубили.

— Всё едино, тут остановимся, — негромко сказал Радулу Олег. — День скоро кончится, а когда снова на сухое место набредем, неизвестно. Лучше пару часов потерять, чем без нормального ночлега остаться,

— Это ты прав, — согласился богатырь. — Тем паче, меня уж давно в сон тянет…"

"Остров оказался всего лишь полоской земли, вытянутой поперек дороги метров на двести и шириной около двадцати. Гать упиралась в возвышенную его часть, поросшую толстыми, пахнущими дегтем елями, а на отходящем влево пологом языке расположился молоденький ивовый кустарник. Кусты путники вытоптали, организуя себе стоянку, составили телеги одну к другой; выбрали у берега местечко, раскидали мох, разогнали тину, дали лошадям напиться, после чего спутали им ноги и повесили торбы — пастись здесь всё равно было негде. Середин не поленился привязать своих и Радуловых скакунов к тонкому стволику одинокой осины, а холопы выпустили боярских лошадей просто в кусты — куда они с мыса денутся? Костер запаливать не стали. Нижних еловых веток хватило бы от силы на несколько минут, а иных дров на острове не имелось. Поужинали скромно: поели пряженцев с соленой рыбой да хлебнули хмельного меда из бурдюков.

Солнце потихоньку опускалось к горизонту, окрашиваясь в зловещий багрянец, потянуло сыростью. Не дождавшись сумерек, в ельнике жалобно заплакал ребенок.

— Ну вот, начинается, — поднялся Олег. — Я думал, обойдется в рудниках-то, но болота везде болота. Значит, так! Кому нужно сбегать за елки, делайте это сейчас, потом возможности не будет.

— Не, вы покуда посидите, — поднялась Пребрана. — Рада, пошли.

Боярыня со своей служанкой ушли за деревья.