Ведун. Книги 1-18

Такое доверие юноше было оказано наверняка неспроста. Либо рубится холоп лучше прочих, либо чем-то близок хозяину. На всякий случай ведун отложил в памяти его имя: Базан.

— Вам, смерды, наказ, — обратился к людям хозяин. — Слушать боярина Радула как меня самого. Коли Пребрана доложит, что баловать кто стал — на себя пеняйте. Не спущу."

"Появилась и сама боярская дочка — одетая, подобно степнячкам, в шаровары и черную, расчерченную серебряной нитью, войлочную безрукавку поверх атласной рубашки; безгрудая, с узкими бедрами и спрятанными под меховую шапчонку косами, она мало чем отличалась от безусых воинов своего отца — разве только серьги с самоцветами смотрелись не к месту. Еще какая-то девка в простеньком сарафане и льняном платочке забралась на задок одной из повозок.

— Кажись, все, — подвел итог боярин Зародихии. — Так что, доведешь обоз до Полоцка?

Богатырь грозно рванул из ножен булат, заставив попятиться всех присутствующих, положил меч на землю и ударил себя кулаком в грудь:

— Пред ликом Белбога, Ярила и Сварога, прародителя нашего, животом клянусь! Довезу добро, что под слово честное мне доверено, до ворот Полоцких, урона никакого ни обозу, ни дочери твоей не учинив, и другим ничего подобного не позволив!

Бояре, женщины и дворня перевели взгляд на Олега, но тот мотнул головой:

— Не, не стану. Я чародей, мне землей клясться — только Триглаву понапрасну обижать. Или так верьте, или я своей дорогой поеду.

— Да как тебе не верить можно?! — удивился Радул. — Я за ведуна ручаюсь, люди. Не бросит и не обманет!

— Ну, други… — Хозяин поцеловал дочку, потом по очереди обнял Середина и Радула. — Не подведите. Да пребудет с вами милость Велеса и Похвиста. Сегодня же жертву им принесу за ваше благополучие. По коням!

Трое молодых холопов, и Базан в их числе, поднялись в седла, вслед за боярином Радулом выехали в ворота. Следом тронулись телеги. На последней сидел Черный Вавила — видимо, для пригляда за впереди катящимися возами.

Пребрана, усаживаясь на коня, немного замешкалась, а потому выехала из ворот бок о бок с Серединым, ведущим в поводу обоих заводных коней — и своего, и богатырского. Некоторое время они скакали молча, глядя на конопатую деваху, что весело болтала свешенными с телеги ногами, потом боярская дочка вздохнула:

— Веришь, боярин Олег, третий раз всего с усадьбы родной отъезжаю. До того два раза с матушкой и отцом в Полоцк ездили — для хозяйства купить кое-чего, да товар свой продать.

— Извини, красавица, — покачал головой Олег, — я не боярин. Тут ты обозналась.

— Как же не боярин, — не поверила девушка, — коли про тебя все дни старики шептались? Дескать, тот самый, тот самый…

— Может, я и тот, который самый, — усмехнулся Середин, — да только всё равно не боярин.