Ведун. Книги 1-18

 — Скажи, боярин, а какова она, служба княжеская?

— Служба как служба, — пожал плечами воин, звякнув кольцами кольчуги. — Ныне времена покойные, бед особых в землях русских нет. Хазар еще отец князя Владимира разгромил, так теперь токмо шайки малые и то редко когда на рубежи наши наскакивают. Так их дружины поместные обычно побить успевают. На вятичей раз ходили, что великому князю в дани отказать хотели, Булгарию Волжскую побили изрядно. Однако же дань с них князь Владимир брать не стал. Сказывал, соседи они добрые, в родстве с нами многие. Так чего забижать?

— Постой-постой, — непонимающе тряхнул головой Олег. — Какие еще добрые соседи? А вятичи тогда кто?

— Вятичи не соседи, то люди русские, — возразил богатырь. — Мы с ними единокровные родичи, нам надлежит вместе до века жить.

— Так булгары тоже родичи, сам говорил.

— Булгары соседи. Соседи добрые, обижать не хочется.

— А коли «не хочется», зачем в поход ходили?

— Старшинство свое показать, удаль молодецкую.

— Показали?

— А то! — гордо ответил Радул. — Разгромили начисто!

— А коли разгромили — чего под руку свою не взяли, чего данью не обложили?

— Дык, — терпеливо повторил боярин, — князь сказывал, соседи добрые, обижать данью грешно.

— Коли обижать грешно, зачем поход затевали?

— Старшинство показать.

— Показали? Если показали, так чего дань не спросили? Хотя бы для приличия — расходы на поход оправдать?

— Обидеть булгар князь не захотел…

Олег поморщился и отвернулся. У ведуна возникло ощущение, что либо он дурак, либо его таковым пытаются сделать. Весьма странно для любого правителя: разгромить соседа, пусть и самого «доброго», а потом уйти, ничего в результате победы не урвав. Или с «полным разгромом» Булгарии что-то нечисто. Хотя, с другой стороны, — если бы булгары русскую рать разгромили, Радул не был бы столь уверен в своей победе. В общем — темный лес какой-то. Политика…

Дорога тем временем, описав многокилометровую дугу через полный пчелиного жужжания березняк, пересекла влажное урочище, поросшее кочками темно-зеленой осоки, и погрузилась в вековую дубраву. Олег ощутил, как освященный крестик пригрел запястье, и почти сразу увидел полянку, посреди которой стоял метровый пенек с глубоко врезанными глазами и выпуклым носом, похожим на подвешенного вниз головой леща. Чур, хранитель границ.

— От и княжество Полоцкое, — неторопливо спустился на землю боярин, достал из сумки пряженец, отломил край, положил его к уходящей в землю деревянной бороде.