Все ведьмы – рыжие

В серо-синих глазах промелькнула улыбка, теплая, добрая, и что-то дрогнуло… рука моя дрогнула, в попытке до прутика опять добраться.

– Ритусь, – Князь улыбнулся, – в моих желаниях по поводу тебя нет ничего криминального, ты красивая девушка, я молодой и здоровый мужчина. Так что тему замяли.

– Слушай, Стужев…

– Замяли, я сказал. – В голосе Князя отчетливо прозвучал металл.

И богатырь, и Гад Змеевич от такого стопорнулись шагах в пяти от внука Кощеева. Причем у некоторых глаза стали змеиные, что несколько… пугало перспективами для няшек. Невольно представила, что могут сделать три прожорливые головы с одним пусть и Кощеевым родичем. И почему-то сказала:

– Все, Стужев, вали, пожалуйста.

Стужев на меня так посмотрел. И я сразу поняла – некоторые няряжались и жезл у деда брали не для того, чтобы валить. Правда, неясно и зачем подвалил вообще. Кстати, да.

– Сань, а ты зачем явился? – напрямую спросила я.

Нахмурившись, Князь произнес:

– Первое слово, произнесенное мной по прибытии, более чем раскрыло причины моего появления.

Я тоже нахмурилась, вспомнила и удивленно переспросила:

– «Писса»?

Скрежетание зубов прозвучало очень явственно.

– Нет, Рита, не писса! – прошипел Стужев. – Другое!

Я задумалась, припомнила диалог и вопросила:

– «Ясно»?

– Пасмурно, млин! Ритка, ты издеваешься?

С задних рядов прозвучало от ведьмы:

– Кажется, имеется в виду слово «прости».

Кощеевич впервые оторвал взгляд от меня и с ироничным поклоном произнес:

– Благодарю, ведьма Радиника.

Пауза. Между Ягой и Стужевым явно что-то было, раз оба одарили друг друга такими взглядами. Длилось это всего секунду, но затем все внимание серо-синих глаз снова досталось мне. И смотрел он странно – словно увидел во мне что-то новое, что ему совершенно не понравилось.

– Мы остановились на «прости», – напомнила я, чувствуя себя очень неуютно под этим взглядом.

– О да, мы, наконец, добрались до сути вопроса. – Сарказм плещет через край. – Маргош, я могу поговорить с тобой наедине, или опыт общения на остановке общественного транспорта так заводит, что остановиться не можешь?

Я села на камень обратно и устало спросила:

– Стужев, а ты умеешь разговаривать так, чтобы не оскорблять при этом собеседника, а?"

"Дернулась щека, глаза сузились. Вот только следующей фразой было:

– Маргош, прости. И пожалуйста, давай заканчивать это прилюдное представление. Меня лично свидетели всегда бесили, напоминая прописную истину о том, что свидетели долго не живут. Иди ко мне, пожалуйста.

Второе и третье предложения были явно излишни. И настойчивость мне тоже не понравилась совсем. Оглянулась на первую Ягу.