Обыкновенные ведьмы средней полосы

Даже не представляю, что мы будем говорить в отделе кадров и как забирать свои трудовые книжки. Оказалось, что я вижу трудности там, где их нет.

— Я думаю, что смогу вам помочь — вызвался Игорь — как я понимаю из вашего объяснения, то судьба ваша зависит от неких людей, во благо которых вы трудились денно и нощно…

— В общем, да! — не могла не согласиться я.

— Тогда я могу внушить им, чтобы грамотки ваши вернули вам без промедления, ну хотя бы попробую. Ни у кого из людей действующих амулетов или оберегов я не заметил, разве что фонит иногда что-то на шее, но это редкость.

— Это… символ веры — пояснила Васька — а вера у людей нынче не в почёте…

Спустя час мы вышли из проходной родной фабрики, держа свои документы в руках. И это притом, что изначально для нас была проблема даже пройти через проходную — пропуска наши были аннулированы.

— Сложно было мне, словно колет что-то на груди — пожаловался Игорь — в этом безмагическом мире любой пустяк требует больших энергозатрат, как ни крути.

Мы посочувствовали ему и отправились в банк — денег, которое выдало мне дорогое предприятие, как раз хватило на оплату ипотеки за три месяца, да на зубную пасту. Этак мы далеко не уедем…

— Может, расчехлим тот кошель, что презентовал нам Игорь во время нашего прощания? — спросила Вася.

Я вздохнула и решила, что лучше один раз увидеть, чем один раз услышать. Поэтому просто полезла в карман своей косухи и вытащила на ладонь небольшую тяжёлую золотую монету с непонятными и плохо выбитыми письменами на ней.

— То есть ты намекаешь мне, что в Магнит с такими деньгами не сходишь — разобиделась Васёна, шаря по карманам широких штанов в поисках носового платка. Он обнаружился в третьем кармане на левой ноге дорогой подруженьки. А до этого свет божий увидали кусочек верёвки, которой мы связывали наши мешки, бронзовая фибула, если носить плащ во время прохлады, и прочая ерунда.

— Позволишь? — я уцепила рукой ту самую заколку.

Я помнила, откуда она — кузнец — Некрута, мой несостоявшийся супруг дал такую Ваське в наш первый визит в его лавочку.

Васька равнодушно пожала плечами и продолжала суетиться.

— Завязывай с этим, давай поедем к Петьке — предложила я."

"Сказано — сделано, так что уже через некоторое время мы стояли перед табличкой «Милохов и сын», очень рассчитывая на то, что Игорю ещё нескоро наскучит просмотр телевизора. По крайней мере, когда мы уходили, он был в полном восторге от «Бандитского Петербурга».

Нам нужен был тот самый «сын». Пётр Милохов — наш старый друг и товарищ, ещё по детскому дому, которому в своё время посчастливилось быть усыновлённым бездетной парой. Папенька Петюни занимался антиквариатом, а маменька была искусствоведом.