Мэйфейрские ведьмы

Мы понимаем, как вы страдаете, и готовы помочь, ибо это в наших силах».

Кортланд молча смотрел на меня изучающим взглядом, в лице его не осталось и тени притворства. Потом, по-прежнему не произнося ни слова в ответ, откинулся на стуле, отвернулся и, стряхнув пепел с сигареты, жестом приказал принести себе еще порцию спиртного.

— Почему вы не пьете бурбон? — спросил я и вновь удивился собственному вопросу. — Я к нему не притронулся.

— Спасибо, я не люблю бурбон, — ответил Кортланд, на этот раз глядя мне прямо в глаза.

— Что именно вы в него подсыпали? — задал я еще один невольно вырвавшийся вопрос.

Он не ответил, углубившись в собственные мысли, и выглядел огорченным и растерянным. Мальчик-официант поставил перед ним хрустальный бокал с шерри.

— Скажите, это правда? — наконец заговорил Кортланд и опять посмотрел мне в глаза, — То, что вы написали о портрете Деборы Мэйфейр, хранящемся в Амстердаме, — правда?

— Да. Мы располагаем портретами Шарлотты, Жанны Луизы, Анжелики, Мари-Клодетт, Маргариты, Кэтрин, Мэри-Бет, Джулиена, Стеллы, Анты и Дейрдре…

Он прервал меня нетерпеливым жестом, словно приказывая замолчать.

— Послушайте, — тем не менее продолжал я, — Дейрдре медленно сходит с ума, и я приехал сюда только ради нее. Когда мы беседовали с ней в Техасе, девочка была на грани срыва.

— И вы полагаете, что помогли ей?

— Нет, и крайне сожалею об этом. Ваше нежелание контактировать с нами мне вполне понятно. В конце концов, у вас есть для этого все основания. Но Дейрдре! Мы в состоянии ей помочь, поверьте!

Ответа не последовало. Кортланд молча пил шерри, Я попытался оценить ситуацию с его точки зрения, но не смог. Мне еще не доводилось подсыпать кому-либо яд. К тому же человек, сидевший в тот момент напротив, отнюдь не походил на того Кортланда, каким я его представлял, читая историю семьи.

— Как вы думаете, ваш отец, Джулиен, стал бы со мной разговаривать? — спросил я."

"— Ни в коем случае. — Кортланд словно очнулся от сна и поднял голову, надолго остановив на мне внимательный взгляд. Выглядел он подавленным и расстроенным. — Неужели после стольких лет наблюдений вы так и не поняли, что он тоже принадлежал к их числу?

Вопрос прозвучал вполне искренне, и я вновь почувствовал, как мой собеседник буквально ощупывает меня глазами, как будто старается понять, насколько откровенен и честен с ним я.

— А вы? Вы не из их числа?

— Нет. — Он медленно покачал головой. Омраченное печалью, его лицо сделалось вдруг почти старым. — Нет, поверьте. И никогда не был.