Мэйфейрские ведьмы

Удалось «случайно столкнуться» и с молодой светской преподавательницей из школы Святой Розы де Лима, которая работала именно в те месяцы, когда там училась Дейрдре, и была в курсе событий, связанных с исключением девушки. К сожалению, эта учительница принадлежала к числу тех, кто поверил в связь Дейрдре с «взрослым мужчиной», и считала ее испорченной и лживой девчонкой. Она подтвердила, что кое-кто из девочек действительно видел знаменитый изумруд. Совет школы пришел к заключению, что Дейрдре просто украла его у своей тети. А как еще могла столь ценная вещь попасть в ее руки?

Чем дольше я беседовал с этой женщиной, тем яснее осознавал, что присущая Дейрдре чувственность отнюдь не оставалась незамеченной и оказывала влияние на отношение к ней окружающих.

— Она была такой… такой зрелой… Знаете, когда у шестнадцатилетней девушки такая огромная, пышная грудь, ей не составит труда…

Бедняжка Дейрдре!.. Я едва не спросил ту учительницу, не считает ли она, что в подобных обстоятельствах самым верным выходом из положения было бы просто изуродовать девушку, однако сдержался и поспешил закончить разговор. Вернувшись в отель, я выпил неразбавленного бренди и сам себе прочел лекцию о вреде излишней эмоциональности в нашей работе.

К несчастью, эмоции переполняли меня и в последующие дни, когда я часами бродил по тихим улочкам Садового квартала, время от времени подходя поближе к особняку на Первой улице, чтобы внимательно осмотреть его со всех сторон. Поверьте, я действительно был очень взволнован — ведь до того момента мне в течение многих лет доводилось лишь читать о нем в отчетах! Но если есть на свете дом, буквально источающий и распространяющий вокруг себя атмосферу зла, то это дом на Первой улице.

«Но почему?» — не переставал я спрашивать себя.

Передо мной было совершенно запущенное, обветшавшее строение. Фиолетово-серая краска облупилась, обнажив кирпичную кладку. Сквозь щели в парапетах пробивались стебли сорной травы и тоненькие ветви папоротников. Плети буйно цветущих лиан так плотно увили боковые террасы, что практически полностью скрыли от глаз узорчатые металлические решетки. Разросшиеся лавровишни не позволяли увидеть другие деревья в саду.

И все же картина должна была бы выглядеть скорее романтической, чем мрачной. Однако даже в ясный жаркий летний день, несмотря на пронизывающие густую листву лучи солнца, все вокруг казалось сырым, мрачным, отталкивающе неприятным. За долгие часы, проведенные там в созерцании и размышлениях, я успел заметить еще одну закономерность. Оказавшиеся возле особняка прохожие неизменно спешили перейти на другую сторону улицы — лишь бы не оказаться в непосредственной близости от него.