Мэйфейрские ведьмы

В семье ничего не знали о католических обрядах и ритуалах — ни об изгнании дьявола, ни о вере католиков в существование демонов и возможность одержимости дьяволом. Насколько нам известно, Таунсенды не обращались тогда за помощью к местному священнику, которого в семье недолюбливали.

Так продолжалось много лет. Стюарту уже исполнилось двадцать. Однажды ночью он упал с лестницы и сильно расшибся. Доктор по обыкновению не спал в ожидании уже привычного ночного концерта, однако из гостиной не доносилось ни звука. Сына он обнаружил лежащим без сознания на полу и, не медля, отвез его в городскую больницу, где Стюарт провел две недели в коме."

"А когда очнулся… снова стал Стюартом. И ровным счетом ничего не помнил о том, что долгое время был кем-то другим. Он пребывал в полной уверенности, что ему по-прежнему десять лет, и звук собственного уже вполне взрослого голоса в первый момент поверг его в ужас, а вид принадлежащего ему теперь сформировавшегося мужского тела потряс настолько, что он буквально лишился дара речи.

После он долго сидел в больничной кровати, ошарашенно слушая рассказы о том, что происходило с ним за прошедшее десятилетие. Конечно же, он плохо понимал по-французски — этот предмет был одним из самых нелюбимых в школе. И уж тем более не умел играть на рояле. Да ведь всем известно, что он напрочь лишен музыкальных способностей! Проще говоря, ему медведь на ухо наступил.

В последующие несколько недель он постепенно приходил в себя и, сидя за обеденным столом, во все глаза рассматривал своих «огромных» братьев и сестер, поседевшего отца и мать, которая при каждом взгляде на него никак не могла удержаться от слез. Телефоны и автомобили несказанно удивили его — ведь в 1905 году, когда он перестал быть Стюартом, ничего подобного не было и в помине, — а электричество откровенно пугало. И все-таки самым сильным потрясением оставалось его собственное взрослое тело. Трудно было свыкнуться с мыслью, что детство и отрочество остались позади и уже никогда не вернутся.

Вскоре ему пришлось столкнуться с неизбежными трудностями — и у двадцатилетнего юноши с эмоциональным и психическим развитием десятилетнего ребенка их оказалось немало. Постепенно он набрал в весе, цвет лица улучшился. Стюарт проводил много времени со старыми, друзьями, посещал расположенные по соседству ранчо, ездил верхом. Были наняты преподаватели, в чью задачу входило как можно быстрее восполнить пробелы в образовании юноши, а в свободное время он успевал прочитывать массу газет и журналов и совершать длительные пешие прогулки, во время которых учился думать и двигаться как взрослый.

И все же его не покидало беспокойство.