Мэйфейрские ведьмы

После 1926 года все попытки Кортланда убедить Стеллу в необходимости соблюдать давнюю традицию оказались тщетными. Сам он вместе со своим сыном Пирсом время от времени бывал на пирушках и балах — впрочем, называть их можно по-разному — в доме на Первой улице. Однако остальные члены семейного клана не удостаивали их своим присутствием и упорно игнорировали посланные им приглашения.

Сплетен и разговоров о бале, данном Стеллой в дни празднования Марди-Гра в 1927 году, хватило жителям Нового Орлеана на полгода. Приглашенные на этот бал принадлежали к самым разным слоям общества. Особняк на Первой улице сиял огнями, контрабандное шампанское в изобилии подавалось всем желающим, а на боковой террасе расположился джаз-оркестр. (Эта терраса оставалась открытой еще многие годы — ее затянули сеткой, лишь когда заболела и превратилась в беспомощного инвалида Дейрдре Мэйфейр.) Многие гости плавали в бассейне нагишом, и к утру, как впоследствии говорили ошеломленные соседи, бал превратился в настоящую оргию. Те родственники, которых исключили из списка приглашенных, пришли в ярость и, по словам Ирвина Дандрича, потребовали у Карлотты объяснений, хотя все было ясно и так Стелла не желала видеть на своем празднике мрачные физиономии Мэйфейров и слышать от них слова осуждения.

Прислуга в доме сбилась с ног, а впоследствии сплетничала, что Карлотта Мэйфейр была буквально вне себя от царившего вокруг шума и чрезмерной продолжительности пиршества, не говоря уже о том, что оно обошлось весьма и весьма недешево. Незадолго до полуночи она вообще покинула дом, забрав с собой крошку Анту и маленькую Нэнси (приемного ребенка), и вернулась лишь на следующий день после ленча.

В ту ночь произошла первая публичная ссора между Карлоттой и Стеллой, однако вскоре стало известно, что они помирились. Посредником между сестрами выступил Лайонел, и Стелла пообещала больше времени проводить дома с дочерью, сократить расходы на развлечения и вести себя по возможности тише. Похоже, больше всего Карлотту волновали именно деньги — она считала, что бассейн, доверху наполненный шампанским, слишком уж дорогое и «греховное» удовольствие.

(Интересно отметить, что состояние Стеллы в то время оценивалось в сотни миллионов долларов. Карлотта лично управляла вверенными ее попечению четырьмя баснословно большими суммами, вложенными в различные фонды. Возможно, именно это чрезмерное богатство и вызывало ее раздражение в первую очередь. Таково, во всяком случае, мнение многих.)"

"Позднее в тот же год произошло несколько событий весьма таинственного характера — они стали первыми в цепи подобных. Семейное предание гласит, что Стелла собрала вместе кое-кого из членов семьи, пообещав им «интересный вечер».