Мэйфейрские ведьмы

Внимательное прочтение скудного числа сохранившихся врачебных записей, касающихся болезни Мэри-Бет, показало, что еще до того, как был поставлен диагноз, рак успел дать обширные метастазы, однако она чувствовала себя хорошо и только в последние несколько месяцев испытывала поистине невыносимые страдания.

В полдень одиннадцатого сентября 1925 года Мэри-Бет потеряла сознание. Присутствовавший при этом священник вспоминал, что в тот же момент раздался очень сильный удар грома и дождь полил как из ведра. Стелла выбежала из комнаты матери, спустилась в библиотеку и стала обзванивать всех Мэйфейров, живших в Луизиане, и даже родственников в Нью-Йорке.

По свидетельствам священника, домашних слуг и соседей, первые члены семейного клана появились в особняке около четырех часов дня и еще в течение полусуток родня все прибывала и прибывала. Машины выстроились вдоль всей Первой улицы — от Сент-Чарльз-авеню до Честнат-стрит и от Вашингтон до Джексон-авеню.

Ливень не прекращался — он то слегка затихал на несколько часов, то вновь усиливался до проливного дождя. Следует упомянуть один весьма странный факт, который тем не менее для большинства прошел незамеченным: так поливало только в Садовом квартале, в то время как в других районах города было совершенно сухо.

Удивительно, но почти все новоорлеанские Мэйфейры приехали в плащах и с зонтиками, как будто ожидали, что будет буря.

Родственники заполонили весь дом — они расположились в гостиных и библиотеке, в холле и столовой, а некоторые даже сидели на ступенях лестницы, и слуги буквально сбились с ног, разнося кофе и бокалы с контрабандными европейскими винами.

В полночь завыл ветер. Огромные вековые дубы перед фасадом дома раскачивались так, что, казалось, еще немного, и начнут ломаться даже толстые, крепкие ветви. Листья густым дождем сыпались на землю.

В спальне Мэри-Бет яблоку негде было упасть — там собрались ее дети, а также многочисленные дальние и близкие родственники. Однако в комнате царила торжественная тишина, Карлотта и Стелла сидели на дальнем от двери конце кровати, а остальные посетители, передвигаясь бесшумно, на цыпочках, сменяли друг друга.

Дэниела Макинтайра нигде не было видно. Согласно семейной истории, еще до приезда родственников он «упал в обморок» и теперь отлеживался в комнате Карлотты, располагавшейся во флигеле над конюшнями."

"В час ночи дождь и ветер еще продолжали бушевать, но многие Мэйфейры с приличествующим случаю торжественно-траурным выражением на лицах еще толпились на галереях, а некоторые даже стояли под зонтиками на дорожке, ведущей к входу. Некоторые друзья семьи вынуждены были удовольствоваться лишь тем, что, подняв воротники и прикрыв головы газетами, постояли под сенью вековых дубов возле дома.