Мэйфейрские ведьмы

Поднимайся и оттолкни их от себя — их уже нельзя оскорбить!

Воспрянув духом, я так и сделал.

Я снова побежал, распихивая в стороны мертвые тела, перепрыгивая через них, и, с трудом удерживаясь, чтобы не упасть, неуклонно мчался вперед. Наконец я сорвал с себя сюртук и принялся размахивать им. Они оказались слабыми и долго не продержались — я отбился сюртуком и покинул кладбище. Пришлось опять опуститься на колени, чтобы отдохнуть.

До меня все еще доносился шум их шаркающих шагов.

Оглянувшись, я увидел легион жутких мертвых тел, которые, словно кто-то дергал их за веревочки, по-прежнему пытались догнать меня.

Вскочив на ноги, я снова продолжил путь; сюртук пришлось нести в руке, он был весь в мерзкой грязи после драки, а свою шляпу, свою драгоценную шляпу я потерял. Через несколько минут я оставил мертвецов далеко позади. Думаю, что и призрак в конце концов бросил их на дороге.

Я передвигался с трудом, ноги и грудь болели от напряжения, рукава рубахи после битвы с мертвецами покрылись пятнами. К волосам пристали куски полусгнившей плоти. Ботинки тоже были заляпаны ею. Зловоние преследовало меня всю дорогу до Порт-о-Пренс. Однако вокруг было тихо и спокойно. Призрак отдыхал! Он истощил свои силы. Так что мне было не ко времени беспокоиться о запахах и одежде — лучше поторопиться.

В своем безумии я обратился к Рёмеру.

— Что мне делать, Рёмер? Ты ведь знаешь, призрак будет гоняться за мной по всему свету.

Но ответа не последовало, и я даже решил, что прежде голос лишь почудился мне. К тому же, если я начну долго и сосредоточенно думать об одном человеке, призрак может заговорить его голосом и тем самым окончательно свести меня с ума.

Ничто не нарушало тишину. Небо начало светлеть. Позади меня по дороге загрохотали телеги, справа и слева начали пробуждаться поля. Поднявшись на холм, я увидел перед собой город и облегченно вздохнул.

Меня догнала повозка, небольшая шаткая деревянная колымага, нагруженная фруктами и овощами для рынка; ею управляли два довольно-таки светлокожих мулата.

Остановив лошадь, они удивленно уставились на меня, и тогда, прибегнув к своему лучшему французскому, я попросил их о помощи, пообещав благословение Господне, если они мне не откажут. Тут я вспомнил, что у меня есть деньги, вернее, когда-то были, и, вывернув карманы, нашел несколько ливров, которые они приняли с благодарностью. Я взобрался на задок телеги.

Привалившись спиной к огромной горе из овощей и фруктов, я заснул. Телега раскачивалась и подпрыгивала, меня бросало из стороны в сторону, но мне казалось, будто я еду в роскошной карете.

Во сне я вновь оказался дома, в Амстердаме.