Ведьмы, карта, карабин

Взорвалась та далеко позади и никакого вреда не причинила.

Как не причинила никакого вреда моя дальнейшая стрельба. Вспышки «Сверхновых» не снесли нападавших вниз, лишь разметали окружавшую их невидимость. Стали видны бледные лысые гуманоиды, ловкие и проворные, с нечеловечески вытянутыми лицами, черными глазами без зрачков и радужной оболочки.

Одного из непонятных существ все же зацепило осколком, из дыры в бедре хлестала черная кровь, и Дмитрий выбрал своей целью именно его. Длинная автоматная очередь перехватила тварь в прыжке и заставила замереть на месте, но, чтобы свалить с ног, понадобилось всадить в нее весь магазин.

Не став перезаряжать АКМ, Митя рванул заброшенный за спину дробовик; я открыл огонь по второму уроду. С потерей невидимости тот утратил большую часть своей прыти, но даже так попадание «Сверхновой» лишь откинуло его на пару шагов. Когтистая лапа вцепилась в железный поручень, и тварь удержала равновесие; повторное попадание не сдвинуло ее ни на шаг.

Тогда я поймал в прицел голову и утопил спуск, но именно этот момент урод выбрал, чтобы ринуться в атаку. Он резко пригнулся и сорвался с места едва ли не на четвереньках; заряд прошел над лысым загривком и угодил в стену.

Магазин опустел, и я встретил нападавшего тычком приклада в мерзкую оскаленную харю. Что-то хрустнуло — то ли зубы, то ли пластик, а потом хрустнул уже я. Тощий, кожа да кости, выродок врезался в меня пушечным ядром и откинул, будто тряпичную куклу. Я кубарем покатился по коридору и растянулся на полу, а он изготовился для нового прыжка.

Спас выдернутый из кобуры револьвер. «Таурус» плюнул огнем, пуля угодила в разинутую пасть, и затылок расплескался кровью, но сколь противоестественным бы это ни было, урод устоял на ногах. Точку поставил дробовик Дмитрия. «Пустышка» попала в поясницу и едва не разорвала тщедушное тельце надвое. На пол хлынула черная вонючая кровь; второй выстрел пришелся выше и снес голову.

А в следующий миг за спиной Мити возникла тварь, расстрелянная им из автомата. Даже не пытаясь подняться с пола, я вскинул «таурус» и выстрелил, метя в корпус. Попал, но тяжелая пуля не сумела остановить стремительного рывка. Бывший собровец только начал поворачиваться, когда урод врезался в него и со всего маху впечатал головой в бетонную стену. Дмитрий свалился как подкошенный, не спас даже шлем.

Я перехватил револьвер двумя руками и выстрелил, но выродок сохранил часть своей прыти и резко отклонился в сторону, пуля лишь разорвала ухо. Урод рванул в атаку; я вновь утопил неподатливый спуск.

Три! Два! Один!

Две пули пришлись в грудь, третья — будто специально целил — пробила лоб, и тварь рухнула на меня, обжигая каплями жгучей крови.