Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

А если тебя сожгут, все пойдет прахом, — говорит, как сектант на проповеди. Самозабвенно, с запалом.

— То есть, — начинаю тихо, я держусь, ох как я держусь, — Что меня сожгут, не особо важно. Главное — ваши цели. И только из-за них вы меня спасать решили?

— Что есть смерть одного, во благо всего рода и королевства! — выдает скороговоркой.

Молодчинка! Агитационные лозунги выучил назубок.

— Вот и подставляй свою пятую точку на благо королевства. А я полюбуюсь, — пробую вырваться из его хватки. Не выходит. Цепко держит.

— Ты начни с супружеского долга. Стань для него умелой искусницей! — с таким же радостным запалом продолжает свои «наставления». — От того как постараешься, Августина, зависит наше будущее!

Я держалась… терпела… Моему терпению памятник можно поставить! Но все же настырный вонючка, таки доигрался…

Изворачиваюсь, хватаю его за нос, тяну и выкручиваю. Ааа… пальцы скользят… кожа у него жирная, как в масле.

Братец пищит, как поросенок. Зато руки разжимает. Освобождает меня от захвата.

— Августина! Ты что? — отходит назад. Дотянуться до него не могу. А руки так и зудят еще навалять ему. Чтобы за каждое свое грязное слово ответил.

Искусница! Что за слово такое мерзкое? Меня под козла подложить! Да я лучше сама добровольно на костер, чем с этим… Тошнота к горлу подбирается.

Все же братец мне попался до нельзя гармоничный. Что снаружи грязь и вонища, а внутри вообще тухлятина.

Держится за нос. Смотрит на меня обескуражено.

— Постарайся, братец, чтобы когда я выберусь, до тебя не добралась. Очень постарайся, — говорю слишком спокойно, а внутри кровь закипает.

— Ты сама одобрила этот план! — пищит.

Моя рука через решетку тянется к нему. Придушить. Заставить съесть все его словечки.

В этот момент из моих пальцев вырывается красный светящийся луч и летит прямиком в лицо вонючки. Он отлетает к противоположной стене. Оглушающе вопит.

Ай! Ушам больно! Сидит на полу, раскорячившись, как мой муженек недавно. Борода тлеет.

— Как ты могла! — смотрит на меня, округлив глазищи.

— Еще не то будет, если еще хоть раз услышу, что-то подобное! — угрожаю.

Правда, я сама маленько в шоке. Не ожидала от себя такого. Это и есть их дар? Как он работает?

— Тогда все пропало. Ты была нашей последней надеждой, — шепелявит братец.

У него изо рта сочится кровь, и нет двух передних зубов. А ничего я так его приложила.

— Что тут происходит? Ведьма беснуется? — к нам приближается тюремщик.

— Моя драгоценная сестра горюет о несправедливости. Ее разлучили с супругом, — поднимается на ноги братец.

Надо же! Неожиданный поворот. Не стал меня выдавать. Не жалуется.

— А ты чего орал? — нависает над ним старик, придерживает бороду рукой.

— Поскользнулся. Упал, — пожимает плечами.