Ведьмина тайна

Закрытые ставни, большое помещение, горы барахла, слабый свет, странные запахи… Если отец Вальпургий ставил целью создать для клиента жутковато-мистическую атмосферу, то ему это удалось. Мне было не по себе. Обняв папку с письмами, я напряжённо бдела, присматриваясь и прислушиваясь. Но – никто не появлялся. Вообще.

Я скучала без малого минут двадцать. Сначала побаивалась, но потом опасение сменилось раздражением. Я достала телефон, записную книжку и, подсвечивая страницы, нашла номер отца Вальпургия. Даже три. Все точно рабочие – из последнего объявления. То, что он игнорировал звонки прессы, объяснимо. Но его отсутствие сейчас – нет. Ведь дверь же кто-то открыл.

Первый номер «сказал», что православный колдун недоступен. Второй «подумал» и «предложил» оставить сообщение или перезвонить позднее. А третий отозвался… из шкафа напротив. Я сначала ушам своим не поверила и подскочила нервно, когда из-за дверцы зазвучал, набирая силу и громкость, незнакомый классический марш. А потом уставилась на шкаф в нервном сомнении – то ли драпать, то ли… это замаскированная дверь и…

Всё решил случай. Встав и выбравшись из-за столика, я задела оный, сдвинув влево, и дверь шкафа с неприятным скрипом отъехала в сторону, являя арочный пролёт и коридор, озарённый зажжёнными свечами. И – отца Вальпургия, выпавшего из проёма безвольной куклой, лицом вниз.

Я оказалась с ногами в кресле, едва тучное тело православного колдуна, подняв облако пыли, плюхнулось на пол. Из кармана его чёрного одеяния продолжал торжественно звучать марш, а я никак не могла сообразить положить наконец трубку. Только тупо смотрела на распростёртое тело, судорожно сжимая сотовый и прикрываясь папкой, как щитом, от неведомой напасти.

Телефоны замолчали сами – резко, внезапно, и тишина ударила по ушам, приводя в чувство. Вздрогнув, я очнулась, на автомате спрятала сотовый в карман бриджей, крепче обняла папку, прижала локтем сумку и рискнула перебраться на пол. Неловко, через ручку кресла, чтобы не… не наступить.

Отец Вальпургий лежал, раскинув руки крестом, и не шевелился. Из скрытого коридора тянуло сыростью погреба и приторно-пахучей дрянью. И, обойдя тело, я напомнила себе, что я – дочь врача и умею проверять пульс, накладывать жгуты и делать искусственное дыхание. Случалось, оказывала первую помощь, и не раз, но…

Но интуиция подсказывала, что православный колдун не нуждается ни в первом, ни во втором, ни в третьем. Уже – нет. Уже… всё. Он лежал чётко лицом вниз – короткий волос, выбритый затылок и рваный, оттянутый назад воротник не скрывали правильно-ровного положения шеи. При таком падении он бы себе нос сломал, не меньше, очнулся бы от боли… если бы был жив. Так я рассудила с перепуга и начала пятиться.

А колдун начал подниматься.