Ведьмина тайна

Не успел предупредить…

Дверь лязгнула о металлические косяки, словно снаружи кто-то резко дёрнул за ручку. Я выпрямилась и воинственно подняла сумку. Она только с виду просто сумка, а внутри – тонны блокнотов, ручек, техники и прочей косметики… Сиплый шёпот заструился по полу, дымка сгустилась, и мне показалось, что голос… спрашивает. В интонациях бормотания явственно почудился вопрос, и я разобрала отдельные слова.

И шёпоту… ответили. Мощный сердитый бас заполнил туалетную комнату, заглушил бормотание… и прилетел мне по голове. Одна невнятная фраза – и удар по маковке. Я пошатнулась и вцепилась, раскинув руки, в стенки кабинки и часто-часто задышала. На секунду всё поплыло перед глазами – очертания стен и двери, пола и потолка смазались… и вернулись. Цвета вернулись, поняла я, пришибленно оглядевшись. А ведь и не заметила, что кабинка ярко-красная, а не…

– Рада, открывай! – в дверь снова стукнули. Или пнули злобно, судя по грохоту.

Я наклонилась и дрожащей рукой с третьего раза отперла щеколду.

Посреди женского туалета стоял Бахтияр, и под его тяжёлым взглядом меня посетило желание… смыться. Как Гарри Поттер со товарищи «смывались» в унитаз-портал, чтоб то ли в министерство магии попасть, то ли… забыла. Но смыться очень хотелось. И место подходящее и в чём-то даже волшебное…

– Выходи! – резко велел заклинатель.

У меня дрожали колени… и всё остальное. И вообще… Бегло оглядев туалетную комнату и с облегчением обнаружив в зеркале напротив опять себя, я молча захлопнула дверь кабинки и заперлась. Странный домик, но в отсутствие одеяла…

А брат Гульнары, явно не отличавшийся ни терпением, ни тактом, возмущался. Пошла без него, да как посмела, да такая-сякая, да жить надоело… И так далее, и тому подобное. Большую часть его гневного выговора я пропустила – заткнула уши. Крепко, изо всех сил, чтобы ни одно слово не достигло сознания и не отпечаталось в памяти.

В целом-то он прав… но я ненавижу эти подавляющие крики и взгляды – у меня отключается мозг, и я способна только тупо внимать. А ответить могу лишь через пару дней, когда обдумаю, пропущу через себя, переживу повторно и подберу много хороших, пафосных и умных слов. И каждому найду своё место так, чтобы речь прозвучала бронебойно. Да только смысла в ней уже не будет. И, дабы не тратить в дальнейшем время на подобные «переживания», я сочла за лучшее пропустить Бахтияровы вопли мимо ушей. А из кабинки вышла, когда он наконец заткнулся.

Благословенная тишина, привычная, ненавязчиво звенящая отголосками звуков… и шумом воды. Заклинатель, выговорившись, склонился над рукомойником и яростно умывался. Обернулся на скрипнувшую дверь, открыл рот, но продолжить ор не успел.