Ведьмина тайна

А во-вторых, о том, что всё можно вернуть на круги своя. И я могу вернуться в привычный мир. Да, с новыми знаниями и без Виталины Марковны, зато с Марьяной и Вовчиком, он будет иным. Но всё же… моим. Тем миром, в котором я родилась, выросла и работала. И в котором хотела жить.

И, клянусь, если к следующей пятнице мы закончим с делами, я возьму трубку, чтобы поблагодарить за напоминание. Без объяснений и подробностей, но спасибо скажу. Если рядом со мной жизнь, минуя магические проблемы, идёт своим чередом, значит, так может быть и у меня. И обязательно будет.

– Извините… – я неловко улыбнулась провожатой, пряча отключенный телефон в карман бриджей.

Она открыла дверь, заглянула в кабинет, что-то негромко спросила и жестом пригласила меня войти. И я вошла, пребывая в странном, пришибленном спокойствии. Одной цели я всеми правдами и неправдами достигла. Плюс, впервые за эту безумную неделю, я нащупала вторую, не менее важную цель, которой захотелось достичь даже больше нахождения Гульнары или ведьм вообще.

Хочу вернуться… домой. В свой мир. И к себе. Во всех смыслах этого слова.

В кабинет к Верховной я заходила как на приём к стоматологу, причём на повторный. На котором пару раз пролеченный зуб опять будут сверлить, ковырять… В общем, с ощущением безысходности, «надо» и покорности судьбе. Но, зайдя, так удивилась, что на минуту забыла о надоевшей многократной «повторности».

Во-первых, кабинет «всея» Верховной был крошечным – едва один диван уместился, во-вторых, зеркальным – пол, стены, потолок. А третьим удивлением стала сама Верховная. Она представлялась важной дамой – в строгом костюме или платье-футляре, при макияже, украшениях и каблуках, пожилой, представительной и властно восседающей минимум в шикарном кожаном кресле. А оказалась уставшей молодой женщиной: на вид слегка за тридцать, в модно дырявых джинсах и серой спортивной майке. Сухощавая, загорелая, без единого амулета, она сидела на диване, пождав босые ноги, и смотрела в зеркальный потолок.

– Д-добрый вечер… – от когнитивного диссонанса я запнулась и неприлично уставилась на ведьму.

Как же они похожи с провожатой… как мать и дочь. Вернее, если бы я не предполагала, сколько лет Верховной – а ей по любому должно быть к сотне, – то сказала бы, как сестра… и сестра. Хотя провожатая ещё может оказаться племянницей, той самой, вытеснившей из Круга Марьяну…

– Садись, – Верховная, не поздоровавшись и не представившись, небрежно хлопнула рукой по дивану. Голос у неё оказался неприятный – низкий, каркающий.

Я послушно села. Верховная перевела взгляд с потолка на стену, и я инстинктивно дёрнулась, когда наши с ней отражения поплыли, изменяясь.

Я уставилась в зеркало.