А. Смолин, ведьмак

В старые времена, может, что-то подобное она и устроила бы, но сейчас — вряд ли. У нее слуг осталось всего-ничего, станет она из-за какого-то ведьмака последних уничтожать? Но сделаю вид, что поверил. И поблагодарю от всей души, как полагается. Я, что хотел, продемонстрировал, она меня услышала — чего зря в бутылку лезть?

Интересно, а она с душ, что мары к рукам прибрали, свой процент имеет? Десятину, так сказать? Или нет?

Но спрашивать не стану. Мне от этой информации ни жарко ни холодно.

— Что касаемо награды, — весомо произнесла Морана. — По правде, не заслужил ты ее, ведьмак, но я не только грозна, но и добра. Добра к тем, кто моему сердцу мил, а ты, уж не знаю как, сумел в него пробраться. Сама тому удивляюсь!

— Отрадно слышать! — смахнул я из края глаза несуществующую слезинку. — Матушка-богиня.

— Нет, может, и правда тебя убить? — топнула ножкой в сафьяновом сапожке о землю Морана. — И будь что будет?

Ну да, перегнул я палку, согласен.

— Больше не стану, — приложил я руку к сердцу. — Честно-честно! Оно само!

— Само, — проворчала богиня. — Само — это когда у теремной девки живот до носа вылезает, а мужа нет и не было. А ты, поганец эдакий…

— Чем наградите? — перебил ее я, не желая выслушивать вторую серию упреков. — Правда интересно!

Морана глянула в серое небо над своей головой, как бы спрашивая у него, почему из всех обитателей мира ей достался именно я, а после взмахнула платочком, который извлекла из широкого рукава платья.

Миг — и на ее ладони лежит хорошо знакомая мне книга. Ого. Теперь она и так может делать?

— Здорово! — не стал держать эмоции при себе я. — А можно спросить?

— Ну? — с сомнением разрешила собеседница, как видно, более не ждавшая от меня ничего умного или пристойного."

"— В детстве читал, как одна гражданка такие же штуки устраивала. Или мультик видел? Не помню. Не важно, — затараторил я. — Так вот она в один рукав вино выливала, в другой кости забрасывала, потом ими, рукавами в смысле, махала, и эти пищевые отходы в лебедей и водоем превращались! Вы так можете?

— Что за чушь? — поморщилась богиня. — Кости — в лебедей? Так не бывает!

— Н-да, — почесал я в затылке. — То есть если лягушку на болоте поцеловать, она не превратится в умницу и красавицу? Ну не всякую, естественно, лягушку, а ту, что зачаровали? Я как-то так и думал.

— От целования с лягушками только бородавки на губах могут статься, — постучала себя по лбу пальчиком богиня. — Какие красавицы на болоте могут обитать? Кикиморы да трясинницы — это да. Но их красивыми даже после чрезмерного винопития не назовешь! И уж тем более умными.

— Так и знал, что сказки врут, — печально подытожил я. — Экая досада!

Что примечательно — я не придуривался.