А. Смолин, ведьмак

Опять у кого-то из соседей позаимствовал, появилась у него такая привычка. Нет, посуду он, конечно, после вернет, чистую и невредимую. Но, в принципе-то, это неправильно? Хотя и вкусное варенье, тут не поспоришь. Особенно вишневое славное оказалось.

Но поругать его стоит, ибо — не дело. И куда только Вавила Силыч смотрит?

О! Вавила Силыч! Чуть не забыл! Его же предупредить надо!

Чураться Виктории подъездный не стал и вылез из-под холодильника почти сразу после того, как я его позвал.

— Исполать тебе, чародейка-матушка, — невероятно вежливо поприветствовал он мою гостью, и даже отвесил ей что-то вроде поклона. — Сто зим здравствовать, сто лет благоденствовать.

— И вам добрый вечер, суседушка, — встала с табуретки та. — Пусть в вашем дому всегда будет лад да согласие, хлеба вдоволь да молоко не киснет.

Фольклор. Надо запомнить, может пригодиться.

— Вавила Силыч, — решил не откладывать неприятный разговор я. — Тут такое дело… Опять мне придется кое с кем побеседовать. Ты понял с кем, да? Знаю, что тебе эти встречи в тягость, но — надо.

— Ох… — Подъездный зацепил ложечкой варенья из розетки. — Снова ты за свое. Хоть ты ему скажи, чародейка! Ну глупость же несусветная сюда эту погань приманивать! Ты же понимаешь, какое это зло!

— Понимаю, — ответила Виктория. — Но это не Александру нужно, а мне, не вините его. Он меня отговаривал, но я его вынудила это сделать.

— Вон как? — опешил Вавила Силыч. — Куда мир-от катится! Я же вижу, что ты хоть и молода, а горячего варева хлебнула, потому знаешь, что за этим последовать может? Александр несмышленыш еще, но ты-то…

И он махнул рукой, давая нам понять, что не в силах мириться с нашей людской глупостью. Но своих сбегал, предупредил.

Как только часы отмерили полночь, я сразу же приступил к ритуалу призыва, не желая откладывать неприятное действо в долгий ящик. И на этот раз мара откликнулась почти моментально. Смесь трав догореть не успела, а в коридоре раздались меленькие шажочки, сопровождаемые непонятным жужжанием.

— Твою тетку, забыл! — хлопнул я себя по лбу, и сунул в руку Виктории пузырек с зельем, что недавно сварил. — Пей! Живо!

— Это что? — подозрительно глянула на меня девушка. — Зачем?

— Отрава, блин! — рыкнул на нее я. — Пей, говорю! Это чтобы она тебя в ментальном плане не скрутила!

Виктория еще раз с сомнением покосилась на меня, выдернула пробку, понюхала жидкость, а после одним глотком опустошила небольшой пузырек.

Глава четвертая"

"Прикрытая дверь скрипнула, и в кухню вошла мара. Который раз ее вижу — и все удивляюсь несоответствию формы и содержания. Кругленькая задорная девичья мордашка, нос-пуговка, светло-льняные кудряшки, голубенькие глазки — прямо Аленка Бабаева с обложки шоколадки.