А. Смолин, ведьмак

Никакая колдовская жизнь не может удержаться в теле, у которого выжжены глаза и от которого так мерзко смердит горелой плотью."

"Вот тут меня и накрыло. Если точнее — вырвало. И от запаха этого, и от пережитого безумия, и от осознания того, что только что я убил… Нет не человека, разумеется, но… Убил же?

Желудок скручивали спазмы, горло саднило, я уперся рукой в стену, чтобы не упасть. Мне было очень, очень хреново. Не морально — физически.

Хотя и морально тоже. Пес с ним, с «пиявцем», такую паскудину хоть десять раз прикончи — и все мало будет по делам его. Но — Николай, Женька, даже черт с ней, Стелла. Все мертвы. И что мне теперь делать? Ровнину звонить?

Даже если абстрагироваться от того, что мне жалко погибших, то все равно выходит очень неприятная история. Столько трупов в одном месте и везде мои следы. Черт, это пожизненное!

— Убил? — неимоверно удивленный голос Стеллы вырвал меня из плена невеселых мыслей. — Вот не ожидала! Ведьмак, ты полон сюрпризов.

Ведьма сидела на подоконнике и с изумлением смотрела на меня. Выглядела она не ахти, была все перепачкана в цементной пыли, с набухающим синяком на скуле и жутко растрепанная.

— Случаются на свете чудеса, — прохрипел я и сплюнул.

Одним покойником меньше. Уже хорошо.

— Первый раз, да? — подмигнула мне Стелла. — До сегодняшней ночи не убивал никогда? Правда это приятно?

Она спрыгнула с подоконника, подошла к телу колдуна и потыкала острым носочком сапожка в его голову. Изо рта мертвеца вылетел небольшой фонтанчик пепла.

И тут меня повторно вывернуло. То ли от этого зрелища, то ли еще от чего.

— Башка этого урода моя по праву, — деловито напомнила мне ведьма. — Таков договор!

— Да бери, — вытер я рукавом рот. — Не претендую на этот трофей.

— Попробовал бы только, — сморщила носик Стелла. — Фу, как он воняет.

Она склонилась над мертвым колдуном, двумя очень умелыми движениями отделила его голову от туловища, а после ловко засунула ее в черный мешок с длинными завязками, который извлекла из напоясной сумки.

— Вот и ладушки, — Стелла перекинула завязки мешка через левое плечо. — Вот и славно. Ой, смотри-ка, а этот красавец жив, оказывается.

И верно — ноги Нифонтова дернулись, словно в конвульсии.

Уф, от сердца отлегло. Я по-прежнему не мог себе представить, как скажу Олегу Георгиевичу о смерти Николая и Женьки.

Да, Женька. Как я мог о ней забыть? Надо же к ней бежать срочно! Правда бок саднит все сильнее…

— Как интересно, — Стелла склонила голову к плечу и сделала несколько мелких шажков, смещаясь к оперативнику. — Живуч до чего. Такой удар даже меня мог бы на тот свет отправить.

Она умело крутанула в руке нож, и лунный свет отразился от его лезвия.

А еще в этом свете я отлично разглядел выражение ее лица.