А. Смолин, ведьмак

В банк пожаловал господин Вагнер, причем именно ко мне. Если честно, этого я совершенно не ожидал, резонно предполагая, что, рассчитавшись со мной установкой бюста, тевтонская супружеская чета напрочь исчезнет из моей жизни.

Ошибся. Жадность оказалась сильнее страха.

— Добрый день. — Петр Францевич встал, когда я вошел в «переговорку», и даже подал мне ладонь. — Рад вас снова видеть, Александр.

— Наша нынешняя встреча мне нравится больше, чем предыдущая, — заметил я. — По крайней мере, мне не выкручивают руки, это само по себе приятно.

— Жизнь непредсказуема, — мягко сообщил мне Вагнер. — В ней случается всякое. Но помнить надо только хорошее.

— Вы о памятнике? — уточнил я. — За него спасибо. Пусть не в полный рост меня изваяли, да и сходство относительное, но приятно.

Можно было бы еще шпильку по поводу денег подпустить, но я решил пока приберечь ее на потом.

— Итак. — Я уселся в мягкое кресло. — Чем могу?

— Александр. — Вагнер снял очки и потер переносицу. — Прозвучит немного литературно, но вы за последние полгода стали достаточно известны в определенных кругах. Можно даже сказать — обрели некую славу. Славу целителя.

— И? — чуть подогнал его я, ожидая предложения вроде: «А не совместить ли нам бренды?»

— У меня есть друг, и он умирает, — неожиданно твердо произнес Вагнер. — Я прошу вас ему помочь.

— Друг? — услышав совершенно не то, что предвиделось, я немного растерялся. — У вас?

— А что? — вроде как даже обиделся Вагнер. — У меня не может быть друга?

— Простите, но в подобное верится с трудом, — не стал даже притворяться я. — Повращавшись некоторое время в определенных кругах, могу со всей ответственностью заявить — нет у вас друзей. Не конкретно у вас, а у вам подобных. Это непозволительная роскошь.

— И тем не менее. — Петр Францевич снова нацепил очки на нос. — У меня — есть. И он очень, очень плох. Александр, очень вас прошу — посмотрите его. Врачи, увы, бессильны, вы его единственный шанс.

— На самом деле — очень литературно получается, — поморщился я. — Ощущение такое, что читаю самиздатовский роман где-то на «Авторов. нет». В книгах такие обороты к месту, а в жизни… Я не волшебник, господин Вагнер. Если медицина бессильна, что вы хотите от меня? А с учетом того, что вы во многом и есть она… Друг ведь не в муниципальной больнице, поди, лежит, а в одном из ваших центров? А там лучшее оборудование и лучшие врачи.

— Тут другое. — Вагнеру явно было дискомфортно. — Дело в том, что природа его заболевания схожа с той болезнью, которая некоторое время назад поразила Яну. Не симптоматикой, нет. Речь о первопричине.

Проще говоря, кто-то его приятеля хочет прикончить посредством проклятия или колдовства. Ясно.