А. Смолин, ведьмак

Если не поумнеешь, то скоро умрешь. Но будь по-твоему, я не могу тебе приказать делать то, что тебе не хочется. Не хочешь так — пусть. Я подарю тебе другой путь обрести желаемое. Видишь мой терем?

Она махнула рукой, показывая на полупризрачное строение справа, то, которого раньше не было.

— Вижу, — подтвердил я. — Правда, какой-то он ненастоящий на вид.

— Почему ненастоящий? — опешила богиня, да так, что я даже уловил вопросительную суть ее слов. — Это мой дом. Но мне в него покуда хода нет. И тебе тоже. Он просыпается, как и все вокруг меня, но это небыстрое дело.

Следом за этим она выдержала мхатовскую паузу, сверля меня взглядом и ожидая какой-то реакции.

— И? — поняв, что без моей реплики она не продолжит, спросил у богини я.

— В тереме есть комната, в комнате той стоит ларь дубовый, в ларе лежат книги, — монотонно проговорила Морана. — Верхняя из книг писана мной собственноручно для мужа моего бывшего, Кащея. Всей мудрости, что была у меня и моих сородичей, открыть я ему не могла, не должно человеку знать всё обо всем, а особенно о том, что только для богов назначено. Но что поведать можно было — поведала, на свою голову. Если ты ту книгу получишь, то тоже многое познаешь. Всё не сможешь, Кащей был куда смекалистей тебя, но — многое. И на свой вопрос ответ ты там точно найдешь.

— Действительно? — оживился я. — Так давайте я туда метнусь, да и возьму сию книгу. На каком этаже комната с ларем?

— А, может, и не очень многое поймешь, — заметила Морана. — Больно ты невнимателен. Сказала же — нет в него хода ни мне, ни, тем более, тебе. Это мой терем, и чужим в него не войти, даже если двери нараспашку открылись прямо сейчас. Будь ты моим слугой — тогда да. Но ты же от служения отказался? Отказался.

Вон куда забрасывает невод, снова про службу завела беседу. Шиш тебе, родимая, и траву морскую, йодом пахнущую. В курсе я, чем работа на тебя заканчивается. Правда, говорить такое в открытую все-таки не стоит.

— Не то чтобы прямо вот отказался, — заюлил я. — Думаю пока.

— Думай, — равнодушно сказала Морана. — Твое право. Ну а книгу… Я бы тебе ее отдала, поверь, кабы терем снова стал моим домом. Только он все еще спит, и сон его глубок. Но это дело поправимое, можно события поторопить, было бы желание.

— Желание есть, — немедленно заверил ее я, отлично понимая, что за этим последует некое условие, которое меня, вероятнее всего, не порадует.

Но выслушать-то его надо?"

"И еще — на этот раз ощущение нереальности происходящего было куда сильнее, чем в прошлый раз. Тогда я точно знал, что сплю, но эффект присутствия был почти стопроцентный. Сегодня же все было с точностью до наоборот — я не был уверен, что уснул, но при этом осознания реальности не было совершенно.