А. Смолин, ведьмак

Александр, вы же за правду?

— Как любой нормальный человек, — согласился я. — Мы все за всё хорошее.

— Так вот — я мог бы все это сказать, но зачем? Вы, насколько мне известно, работаете в финансовой сфере, а значит, лозунг «время — деньги» вам далеко не чужд. Потому я позволил себе сразу перейти к делу.

— К какому именно? — уточнил я.

— Как же? — сверкнули стеклышки очков Ровнина. — Я попробовал узнать, кто именно принес вам весточку о грядущей беде. Вы мне так и не ответили на этот вопрос. А именно это и есть отправная точка того разговора, ради которого я сюда и пришел. Саша, это как у врача. Если вы не говорите ему о симптомах, он не поставит верный диагноз. Так кто? Морок? Перевертыш? Кого вы поставили к себе на службу?

Я прямо разрывался на части. С одной стороны, этот человек был мне полезен. Да, он был большой хитрец, это было понятно сразу. Но при этом и внутреннюю силу его я ощущал почти физически. Да оно и понятно — руководить такой организацией как отдел 15-К абы кто не мог. Там только такой и нужен. И знает он много. Очень много. Я смог бы получить ответы на многие вопросы."

"С другой… Не люблю я откровенничать с людьми, которых впервые в жизни вижу. И кто знает, как он отреагирует на то, что я сделал. Это обстоятельство, пожалуй, даже перетягивало остальные.

В общем — и хочется, и колется. И непонятно, что выгоднее — молчать или говорить.

— Мара, — помолчав еще с минуту, нехотно произнес я. — «Сонливица».

— Даже так? — Ровнин побарабанил пальцами по столу. — Удивили, Саша, удивили. Причем здорово.

— А мара — это кто? — спросила у него Мезенцева. — Я про такую не слышала.

— Неудивительно, — ответил ей Ровнин. — Эта нежить встречается нечасто и следов не оставляет. Саша, тот, на кого вы наслали мару, умер?

— Да господь с вами! — отмахнулся я. — И в мыслях не было. Так, попугал одного особо ретивого господина, который мне покою не давал.

— И все-таки — мара? — укоризненно произнес шеф Женьки. — Не жестко ли?

— Челюсть, — ткнул я себя пальцем сначала в лицо, а после в спину. — И почки. И кулак у него ого-го какой! Я человек терпеливый, но всему есть предел.

— Аргумент, — признал Ровнин и благосклонно кивнул официанту, который принес ему кофе и пирожное «картошка» на тарелочке. — Не спорю. Но повторю свой вопрос — этот человек остался жив? Прямого ответа вы мне так и не дали.

— Разумеется, — отчеканил я, а после оттянул ворот «водолазки», показав ему горло, где еще сохранились следы пальцев Силуянова. — И к сожалению. Вот, чуть не придушил меня третьего дня. Боролся со злом в моем лице.

— Офигеть, — протянула Мезенцева. — Это что же за человек такой?

— «Безопасник» наш банковский, — пояснил я. — Живет по принципу «ни минуты простоя». Когда некого из чужих дубасить, своих терроризирует.