А. Смолин, ведьмак

А там поглядим.

— Родька, расчехляй наш инструментарий, — сообщил я слуге, вернувшись на кухню. — Развлечемся на сон грядущий.

— Лександр, может, не надо сегодня? — озабоченно спросил Вавила Силыч. — Я же вижу, ты лихое задумал."

"— Я мстю, и мстя моя страшна, — подтвердил я опасения подъездного. — Можно было бы и сдачи кулаком дать, но я предпочту обраточку включить тем способом, который мне более привычен.

— Ну не знаю, — продолжал сомневаться Вавила Силыч. — Месть мести рознь. Иной раз лучше воздержаться. А чего сотворить-то решил?

— Мару на этого хмыря напущу, — ответил я охотно. — Она ему жизни даст!

— Мару? — нахмурился подъездный. — Александр, мы ведь когда еще договорились о том, что мне таких гостей тут не надо? И обчество не поймет!

— Прости, Вавила Силыч, — тут же понял свою ошибку я. — Надо было сразу тебе сказать о своих планах, чтобы непонимания не возникло. Ты не волнуйся, я не какую-нибудь из тех, что возвращаются к заклинателю, вызываю. Простую «сонливицу», она тут и не появится даже.

— Все равно не дело это, — покачал головой подъездный. — Не надо тебе на эту дорожку вставать, парень. Сначала мары, потом тени, потом темные охотники. А после что? Кем ты станешь? Я же понимаю, ты так и так принадлежишь не к миру Дня, твоя судьба идти среди мертвых душ, но и среди них можно остаться живым человеком. Но если ты потихоньку, помаленьку начнешь поворачивать на эту дорожку, то добра не жди.

— Хозяину виднее, чего творить, — подал голос Родька. — Он ведьмак и в своем праве.

— Да это понятно, — грустно произнес Вавила Силыч. — Только вот не хочу я про вас думать, как про тех, кого надо из этих стен выжить любой ценой, чтобы остальным жильцам беды не было.

— Да не собираюсь я мутировать в Черного Властелина, — положил я ладонь на крепкое, словно из дерева выточенное плечо подъездного, который, поникнув, скукожился на табуретке. — Даже мыслей таких нет. Просто хочу попробовать, получится у меня эту пакость вызвать или нет? Ну и кое-кому за свою челюсть отомстить. Знаете как она у меня ныла? Если бы не таблетка… Да и завтра, небось, мне мало не покажется. Разве что потом еще зелье для нее сварить?

— Челюсть — это ладно, — Вавила Силыч привстал, припечатал свои длиннопалые руки к моему лицу и резко дунул мне в нос. — Вот и все. И не болит больше. Может — ну ее, «сонливицу»?

Особой разницы в состоянии я не ощутил, «кетанол», как я и говорил, действовал по полной, но при этом у меня появилась уверенность, что да, боли больше не будет.

О как. Он, оказывается, и так может?

— Вавила Силыч, спасибо, — поблагодарил я подъездного. — Прямо не ожидал. Но мару все одно вызову, уж не обессудь. Правда — просто интересно. Но при этом обещаю, что больше таким здесь заниматься не буду. И не здесь — тоже.