А. Смолин, ведьмак

Да и вообще он делами большого мира не сильно интересовался, а его хозяева, похоже, селиться предпочитали как можно дальше от столиц, а то и вовсе от людей в целом. Насколько я понял, с одним из них он добрые полсотни лет вообще в тайге прожил, в той, где медведь хозяин. И в более-менее обитаемых местах оказался только с предпредпоследним хозяином, где-то в конце девятнадцатого века. Определить это удалось по высказыванию, из которого следовало, что они плыли на корабле, у которого: «парусов-то нет никаких, зато внутре стучало бесперечь». То есть — уже эпоха двигателей, если и не внутреннего сгорания, то, как минимум, паровых.

Но в целом Женька и Афоня поладили замечательно. Настолько, что мохнатик согласился приглядеть за Маринкой, пока мы будем кофе пить.

— Ладно. — Нифонтов доел последний из заказанных горячих бутербродов и промокнул губы салфеткой. — Поели, попили, соблюли этикет, теперь можно и о делах поговорить. Первое — повторюсь. Саша, я за твои слова на тебя не в претензии. Ты имел право и так думать, и говорить.

— И никуда оно не делось, — без обиняков добавил я. — Подставил ты нас с Мариной капитально.

— Сказка про белого бычка, — вздохнула Женька. — Если бы я все это не здесь и сейчас слышала, а прочла где-то на «ВК», то непременно написала бы коммент вроде: «Вода, вода, одна вода. Никакой конкретики, буэ!».

— Конкретика, — бросил скомканную салфетку в пустую тарелку оперативник. — Главное не изменилось — не шатайся невесть где в одиночку, особенно в ночное время. Вход в твой дом для колдуна закрыт, пока ты сам его к себе в гости не пригласишь. Этот закон един для всех детей Ночи. Ну а в людных местах он и сам тебя убивать не станет, ему дополнительные неприятности не нужны. Во-первых, он не уголовник, все эти заточки в спину и выстрелы в проходных дворах не про него. Во-вторых, он не дурак, и уже сообразил, что на него начали охоту органы правопорядка, которым палец в рот не клади, чтобы кто ни говорил. К слову — в этом частично наша удача, он по этой причине стал куда более уязвим.

— Не сказал бы, — я поежился, вспоминая, как появлялись пулевые отверстия на груди колдуна, а тому на это было плевать. — Его пулей не убьешь, чего ему полиции бояться?

— На первый взгляд ты прав. — Николай отпил кофе. — Пули он не боится, и тюрьмы тоже. Что ему эта тюрьма, он оттуда выйдет по первому своему желанию. Да он до нее вообще доедет только в том случае, если сам того захочет. Потому Стас сотоварищи ему вроде как не сильно страшен. Но это только на первый взгляд.