А. Смолин, ведьмак

Винт отмыл плиту и теперь стоял совсем рядом со мной, ненавязчиво, но очень внимательно следя за тем, чтобы я не рванул в ночную мглу. Голиаф лихо орудовал лопатой, прорывая канавки там, где их разметил ведьмак, причем делал это на редкость умело, не вгоняя штык до основания.

Сам же Артем Сергеевич стоял, уставившись на полную луну, которая отсюда, с этой могилы, была видна во всей своей красе. Как видно, место и выбирали как раз с этим умыслом. Ночное светило висело прямо над нами, огромное, белое, сияющее, казалось, что еще чуть-чуть, и оно коснется верхушек деревьев.

— Мастер, готово, — сообщил Голиаф, с удовольствием глядя на результаты своего труда. — Хорошо получилось, не то что в прошлый раз.

Ведьмак вздрогнул, отвел глаза от луны и осмотрел фронт работ.

— Да, хорошо, — согласился он. — Ну, тогда начнем. Самое время. Саша, будь любезен, с дорожки перейди сюда, ко мне.

— Не хочется как-то, — громко сказал я. — Не испытываю такого желания. И вообще, я, пожалуй, сваливаю отсюда. У ворот кладбища вас подожду.

— Куда ты пойдешь, смешной мальчик? — Ведьмак засыпал в канавки, вырытые Голиафом, бурую смесь, ту самую, которая из сорока компонентов состоит. — Все, ты уже пришел туда, куда должен был. Винт.

Бандит, стоящий за моей спиной, ловко прихватил мои руки в районе локтей, да так, что я даже пошевелить ими не мог. Ох, он и силен, пальцы как железные, серьезно. Это он, выходит, тогда на лавке меня пожалел, когда в печень ткнул. Считай, не бил даже, так, пощекотал.

— А как же наставничество, обязательства? — поинтересовался я зло. — Не боитесь мести богов? На крови клялись ведь, это не шутки.

— Не боюсь, — добродушно отозвался ведьмак. — Если сегодня все получится, то их благодарность перекроет этот долг. А если не получится, то и бояться некого будет. И потом, клятва, данная ведьмаком ведьмаку, — свята, это так. Но ты-то не ведьмак. Ты человек, и это все меняет. Согласись, придумано было неплохо. Убаюкала тебя эта клятва, пригасила подозрения. Нет, ты и потом дергался, но уже меньше. А самое главное — сюда сам пришел. По доброй воле."

"Ну да, в этом и было самое слабое звено того ритуала, который он задумал провести. Третья жертва, то есть я, должна была прийти сюда, на эту могилу, точнее — на жертвенный алтарь, сама, без принуждения, в здравом рассудке и твердой памяти. Нельзя меня сюда силком вести было. Это обстоятельство, собственно, меня и спасло, а то все решилось бы крайне просто, одним ударом по голове и погрузкой в багажник автомобиля.

И второй нюанс — третья, последняя жертва должна приходиться тому, кто ее убивает, кем-то близким. Родственником там или вот как я — учеником. За неимением родных, ученик — это самое то для использования в качестве жертвенного барашка.