А. Смолин, ведьмак

Они стояли между деревьями, на могилах, на дорожках. Стояли, молчали и смотрели на меня. Все были очень разные — мужчины и женщины, пожилые и совсем юные, одетые в деловые костюмы и камзолы, расшитые золотом, длинные платья и даже сарафаны. Разные — и вместе с тем одинаковые. Одинаково неживые.

— А чего им от меня нужно? — Мой голос предательски дрогнул, потому как проняло меня капитально. Если бы вы увидели даже не эту толпу призраков, а хотя бы тот синеватый свет, который сейчас заливал все вокруг нас, то поняли бы меня и вряд ли стали осуждать.

— Ты конфекты в детстве любил? — спросил у меня Хозяин, дождался моего «да» и продолжил: — И я любил. Вот ты для них — как конфекта для ребенка. Ты для них даже больше.

— Вопрос не в этом, — поморщился я. — Я так и не понял, что им от меня конкретно надо.

— Жалость, — ответил мне Костяной царь. — Сочувствие. Сострадание. Любое слово подходит. У тебя есть бесхозная сила, и ты умеешь их слышать. Этого достаточно для того, чтобы они решили, что ты можешь им помочь. Им нужно, чтобы ты отпустил их отсюда. Ты — это их возможность уйти навсегда. Так они думают.

«Да-а-а», — прошептали сотни голосов у меня в голове. Они говорили очень тихо, но их было невероятно много, а потому в голове у меня словно бомба взорвалась, опалив мозг. Я взвизгнул от внезапной и нестерпимой боли, сжал уши руками и упал ничком на землю.

— Эй-эй. — Нифонтов бросился меня поднимать. — Ты чего?

— Пусть они молчат, — попросил я Хозяина, поскольку мое падение было замечено мертвыми, и они начали переговариваться. И я это все слышал. — Пожалуйста. А то тут мне и конец наступит.

— Не самый плохой для меня вариант, — заметил Костяной царь. — Ты бы мне в хозяйстве пригодился.

— Не смешно, — укоризненно произнес Нифонтов, поддерживая меня.

— Не знаю, по-моему, забавно, — не без удовольствия произнес Хозяин кладбища, но все-таки снова махнул рукой, и сияние исчезло, а с ним — и толпа мертвецов вместе со своей болтовней. — Пусть знает, что его может ждать в том случае, если он свяжет свою жизнь с нами. Ведь он не случайно ко мне в гости пожаловал. Ведь так? Посмотреть хотел, прикинуть, что да как. Ну, прикинул?

— Не то слово. — Я потер уши. — Врагу не пожелаю такое испытать."

"— Ты пойми, я тебе зла не желаю, — неожиданно для себя я услышал в его голосе некое сочувствие. — Более того — иногда мостик между нашим миром и миром живых бывает нужен. Нечасто, но случается такое. Но именно узенький мостик, а не широкий проспект. У вас там, за забором, — свое. У нас — свое. Живым — жить, мертвым — тлеть, так было от веку, и так быть должно всегда. По-другому — никак. Мне надо, чтобы ты это осознал. Услышь мои слова, пойми их, прими как неоспоримую истину — и тогда мы с тобой, возможно, поладим.