Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

Не совсем удалось увернуться от хлынувшего из стрыги фонтана. Этим отчасти объяснялась реакция горничной и стражников, не пускавших в спальню коменданта субъекта, заляпанного кровью как мясник. Или лекарь.

Элена Фиахра де Мерсо потёрла костяшками уголки глаз, зевнула. Пока Геральт препирался со стражниками, она успела встать с постели и одеться. Натянула штаны и высокие сапоги. Правда, всё ещё была в ночной рубашке, заправленной в штаны. Рубашка — фланелевая, розовая, застёгнутая у горла на три пуговки, с воротничком с закруглёнными углами.

— Что ж, — сказала, наконец. — Что случилось, то не воротишь. Только маркграф в восторге не будет. Не такого результата, думается мне, он ожидал.

Теперь пришёл черёд Геральта помолчать. Он размышлял, как лучше подобрать слова.

— Я знаю, — наконец произнёс он тихо, — как произошло превращение в стрыгу. Кто наложил проклятье. Кто виноват.

— Виноват? — Комендант де Мерсо вскинула голову, положив ладони на столешницу. — А не кажется ли тебе, что поиск виновных и вынесение приговоров — совсем не твоя компетенция? Что такими заявлениями ты далеко выходишь за рамки своих полномочий и ремесла?

— Пожалуй, — вздохнул он. — Совсем недавно мне это объяснил один кузнец. Пусть каждый, говорит, своим делом занимается. Его, кузнеца, дело — наковальня да молот. Убийство — дело старосты и судов. А дело ведьмака — меч."

"— Надо же, — комендант прищурилась, — какой мудрец оказался этот кузнец. И как метко попал в самую суть. Ты только что употребил слово, которого в данной ситуации следовало бы избегать. Ведь единственный виновный в убийстве — это ты сам. Кто-то другой, с большим опытом и умением — чародей, священник, учёный, или даже другой ведьмак — мог расколдовать девушку. Был шанс. Ты лишил её этого шанса навсегда. Убив её. Не перебивай. Я, разумеется, не стану выдвигать против тебя таких обвинений, понимаю, что ты действовал в состоянии крайней необходимости и ради высшего блага. Благодаря тебе уже с этой ночи не будет новых жертв.

— Хотелось бы в это верить.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты тоже знаешь, кто виноват, комендант.

Она забарабанила пальцами по столешнице.

— Любопытное предположение, — сказала она. — Которое я, впрочем, отрицаю. Подозрения, предположения и догадки — это не знание. У тебя ведь тоже нет никаких доказательств. Только домыслы. И что на основании этих домыслов ты собираешься делать?

Она подалась вперёд, впившись в него взглядом.

— Что ты хочешь сделать, спрашиваю? Как в Стеклянной Горе — разворотить крестовыми ударами грудную клетку подозреваемой? Я была там, видела, что ты сделал с красильщицей.