Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

Ворона, таким образом, несмотря на абсолютно живой вид, никоим образом живой быть не могла — это не подлежало сомнению. Отчего же тогда, недоумевал Геральт, ворона несколько раз уже подмигнула ему своим стеклянным глазом? Может, магия? Вряд ли, ведь его ведьмачий медальон ни разу не дрогнул и не завибрировал, ни единого разу. Может, галлюцинация? Наваждение? Вызванное хотя бы тем, что его несколько раз приложили по голове?

— Повторяю вопрос, — произнёс войт Булава. — Повторяю, хоть и не в моих привычках.

Войт Булава уже несколько раз уверял Геральта, что не имеет привычки повторять. Несмотря на это, повторял то и дело. Видимо, нравилось, хоть и не привык."

"— Повторяю свой вопрос: из-за чего на самом деле всё вышло? Что у тебя было против этого дезертира, что ты его так страшно изрубил? Старые счёты? Потому что никак, видишь ли, не поверю, что это из-за того мужика было и чести девичьей его дочурки. Что ты, дескать, на помощь поспешил. Как какой-нибудь сраный странствующий рыцарь.

Ворона моргнула. Геральт пошевелил связанными за спиной руками, пытаясь восстановить кровообращение. Верёвка болезненно врезалась в запястья. За спиной он слышал тяжёлое дыхание деревенского верзилы. Верзила стоял прямо за ним, и Геральт был уверен, что тот только и ждёт повода, чтобы снова заехать ему кулаком по уху.

Войт Булава хмыкнул, развалился в кресле, выпятив живот, обтянутый бархатным кафтаном. Геральт вглядывался в этот кафтан и мог различить, что войт ел сегодня, вчера и позавчера. И что, по крайней мере, одно из этих блюд шло с томатным соусом.

— Думал, — проговорил, наконец, войт, — что никогда не придётся мне видеть никого из вас, ведьмаков. Никакого ведьмака не видали годами. Болтали, что после ста девяносто четвёртого года мало кто живым уцелел там, в горах. Потом слухи ходили, что и эти остатки уже вымерли — кто от голода, кто от чумы. А тут на тебе — является один такой прямо в мою деревню. И первым делом совершает убийство. А будучи пойман на горячем, имеет наглость ссылаться на какие-то долбаные указы.

— В силу именного указа от тысяча сто пятидесятого года, — прохрипел Геральт, откашлявшись, — изданного Дагридом, королём Каэдвена и пограничных Марок, во-первых: ведьмакам дозволяется свободное осуществление ремесла на территориях Королевства и Марок, и изымает оных из-под юрисдикции местных властей...

— Во-первых, — резко оборвал его Булава, — скоро полвека минет, как Дагрид в прах обратился, а с ним и его именные самодержавные указы. Во-вторых, никакой король ничего ни из-под чего у меня не изымет, потому как король сидит в Ард Каррайге, далече отсюда, а здесь правит власть местная. То бишь я. А в-третьих, тебя, голубчик, не за ремесло твоё взяли, а за душегубство.