Ведьмак

Форейтор, молоденький паренек в цветастой ливрее, которого сбросили с правой цуговой, ползал на коленях, плакал и умолял о милосердии. Кучер бросил вожжи и вторил ему, складывая руки как для молитвы. Гиселер, Искра и Мистле галопом подскочили к карете. Кайлей спрыгнул с лошади и дернул дверцу. Цири подъехала ближе, слезла, все еще держа в руке покрытый кровью меч.

В карете сидела толстая матрона в роброне и чепце, обнимающая молоденькую и ужасно бледную девушку в черном, застегнутом под шею платьице с гипюровым воротничком. К платьицу, как заметила Цири, была приколота гемма. Очень красивая.

– Ну, лошадки! – крикнула Искра, рассматривая упряжку. – Хороши – в яблоках! Картинка, да и только! Заработаем на них по нескольку флоренов!

– А каретку, – Кайлей улыбнулся женщине и девочке, – оттащут в городок кучер и форейтор, надев на себя упряжь. А если придется в гору тянуть, то и дамочки помогут!

– Господа бандиты! – заныла матрона в роброне, которую плотоядная ухмылочка Кайлея напугала больше, чем окровавленное железо в руке Цири. – Взываю к вашей совести. Ведь вы не опозорите эту юную девочку?!

– Эй, Мистле, – крикнул Кайлей, насмешливо усмехаясь. – Тут, я слышу, к твоей совести взывают!

– Заткнись, – поморщился Гиселер, все еще не слезая с лошади. – Никому не смешно от твоих глупостей. А ты успокойся, женщина. Мы – Крысы. Мы не воюем с женщинами и не обижаем их. Рееф, Искра, выпрягайте лошадей! Мистле, хватай верховых! И – смываемся!"

"– Мы, Крысы, не воюем с женщинами, – снова ощерился Кайлей, поглядывая на побледневшее лицо девушки в черном платье. – Только время от времени шалим с ними, ежели у них есть на то охота. А у тебя, мазелька, есть на это охота? У тебя случайно не чешется между ножками? Ну, стыдиться нечего. Достаточно кивнуть головкой.

– Больше почтительности! – крикнула ломким голосом дама в роброне. – Да как ты смеешь так обращаться к благородной баронессе, милсдарь бандит?

Кайлей захохотал, затем преувеличенно почтительно поклонился.

– Прощения просим! Не хотел оскорбить! Что, даже спросить не дозволено?

– Кайлей! – крикнула Искра. – Иди сюда! Ты что там треплешься? Помоги лошадей выпрягать! Фалька! Двигайся!

Цири не отрывала глаз от герба на дверях кареты, серебряного единорога на черном поле. «Единорог, – подумала она. – Когда-то видела я такого единорога… Когда? В другой жизни? А может, это был сон?»

– Фалька! Что с тобой?

«Я – Фалька. Но я была ею не всегда. Не всегда».

Она вздрогнула, сжала губы. «Я плохо обошлась с Мистле. Обидела ее. Надо как-то извиниться».

Она поставила ногу на ступеньку кареты, вперилась в гемму на платьице бледной девушки и кратко бросила:

– Давай это.

– Да как ты смеешь?! – завопила матрона.