Ведьмак

Ударит где-нибудь молния, и пожар…

– Малость дождя не помешала бы, – вздохнул Лютик, подкручивая колки лютни, – потому как воздух такой, что хоть ножом режь… Сорочка липнет к спине, комары жрут… Но, пожалуй, все кончится ничем. Кружила буря, кружила, но теперь уже сверкает где-то на севере. Скорее всего над морем.

– Бьет в Танедд, – сказал низушек. – Самая высокая точка в округе, Тор Лара, прям-таки притягивает молнии. При крепкой буре все выглядит так, будто она полыхает огнем. Аж диво берет, что не разваливается…

– Магия, – убежденно отметил трубадур. – На Танедде все – магическое, даже сама скала. А чародеи молний не боятся. Да что это я! Известно ли тебе, Бернье, что они умеют молнии ловить?

– Да ну тебя! Врешь все, Лютик!

– Чтоб меня гром… – Поэт осекся, тревожно глянул на небо. – Чтоб меня гусь клюнул, ежели лгу. Говорю тебе, Хофмайер, магики ловят молнии. Собственными глазами видел. Старый Горазд, тот, которого позже на Содденском Холме убили, однажды схватил молнию на моих глазах. Взял длиннющий кусок проволоки, один конец прикрепил к вершине своей башни, а другой…

– А другой надо было в бутылку сунуть, – пискнул вдруг бегающий по двору сын Хофмайера, маленький низушек с густой и курчавой словно руно шевелюрой. – В стеклянную бутыль, в какой папка вино гонит. Молния по проволоке в бутыль и шмыгнет…

– А ну домой, Франклин! – рявкнул фермер. – В постель, спать, быстро! Скоро полночь, а завтра с утра за работу! Ох, гляди, поймаю я тебя, ежели будешь во время бури с бутылями и проволокой мудрить. Пущу ремень в дело! Две недели на заднице не усидишь! Петунья, забери его отседова. А нам еще пивка принеси!

– Хватит, – гневно бросила Петунья Хофмайер, забирая сына со двора. – И без того вон сколько вылакали.

– Не ворчи. Того и гляди ведьмак вернется. Гостя попотчевать надобно.

– Когда вернется, тогда и принесу. Для него.

– Ну, скупа баба, – буркнул Хофмайер, но так, чтобы жена не услышала. – Прям как свояченица Бибервельтиха из Почечуева Лога. Все до одного там скряга на скряге и скрягой погоняют… А ведьмака что-то долго не видать. Как пошел на пруды, так и пропал. Странный человек. Видел, как вчера вечером на девочек глядел, на Цинию и Тангеринку, когда они во дворе играли? Странные у него были глаза. А теперь… Не могу отделаться от ощущения, что он пошел, чтобы побыть одному. Да и у меня гостит только потому, что моя ферма в стороне, вдали от других. Ты его лучше знаешь, Лютик, скажи…"

"– Знаю? Его-то? – Поэт прихлопнул комара на шее, потренькал на лютне, всматриваясь в черные силуэты верб над прудом. – Нет, Бернье. Не знаю. Думаю, никто его не знает. Но с ним явно что-то творится.