Ведьмак

Я велел поймать одного монаха, который кричал об этом на рынке в Венгерберге, и палач долго и упорно выпытывал у него, сколько золота пророк получил от Эмгыра… Но прорицатель только плел байки о Белом Пламени и Белой Королеве… До самого своего конца.

– Осторожнее, Демавенд, – поморщился Визимир. – Не плоди мучеников, ведь именно это-то Эмгыру и нужно. Лови нильфгаардских агентов, но священнослужителей не трогай, последствия могут быть непредсказуемы. Они по-прежнему пользуются в народе влиянием и уважением. Нам достаточно головной боли с «белками». Не хватает еще волнений в городах или крестьянских войн.

– К черту! – фыркнул Фольтест. – Этого не делай, этим не рискуй, того нельзя… Разве мы собрались, чтобы перечислять, чего делать не можем? Или ты, Демавенд, притащил нас в Хаггу, чтобы мы лили слезы и стенали над собственной слабостью и немощью? Начнем наконец действовать! Надо что-то делать! Надо прервать то, что творится!

– Я с самого начала именно это и предлагаю. – Визимир выпрямился. – Именно действовать.

– Как?

– Что мы можем сделать?

Снова наступило молчание. Ветер шумел, ставни хлопали по стене замка.

– Почему, – вдруг проговорила Мэва, – все вы смотрите на меня?

– Восхищаемся твоей красотой, – пробурчал Хенсельт из глубин кубка.

– И этим тоже, – поддакнул Визимир. – Мэва, все мы знаем, что ты исхитряешься отыскать выход из любого положения. У тебя женская интуиция, ты мудрая женщина…

– Перестань кадить. – Королева Лирии сплела руки на подоле, загляделась на потемневшие гобелены с охотничьими сценами. Гончие, вытянувшись в прыжках, задирали морды к бокам убегающего белого единорога. «Никогда не видела живого единорога, – подумала Мэва. – Никогда. И, пожалуй, уже никогда не увижу»."

"– Наше положение, – заговорила она после долгого молчания, оторвав взгляд от гобелена, – напоминает мне долгие зимние вечера в ривском замке. Тогда что-то висело в воздухе. Мой муж раздумывал, как бы ему завалить очередную фрейлину. Маршал комбинировал, как бы поскорее начать войну, чтобы побыстрее прославиться. Чародей воображал, будто он-то и есть владыка. Лакеям не хотелось услуживать, шут ходил грустный, угрюмый и до ужаса нудный, собаки выли в меланхолии, а коты спали, начихав на мышей, разгуливавших по столу в поисках чего бы поесть. Все чего-то ждали. Все украдкой поглядывали на меня. А я… Я им тогда показала. Показала всем, на что способна, так что аж стены тряслись, а окрестные медведи просыпались в берлогах. И глупые мысли мигом вылетели из голов. Неожиданно все поняли, кто тут командует.

Мужчины не произнесли ни слова. Ветер взвыл сильнее. Лениво перекликались стражники на стенах. Удары капель о стекла в свинцовых рамках перешли в сумасшедшее стаккато.