Ведьмак

 – Прости, но я не намерен смотреть. Ты зашла дальше, чем следовало, Повелительница Брокилона, намереваясь подчеркнуть пропасть, разделяющую нас. Вы, Старший Народ, любите повторять, что вам-де чужда ненависть, что это чувство присуще исключительно людям. Неправда. Вы знаете, что такое ненависть, и умеете ненавидеть, только проявляете это немного иначе, мудрее и не так бурно. Но, возможно, потому и более жестоко. Я принимаю твою ненависть, Эитнэ, от имени всех людей. Я заслужил ее. Меня огорчила судьба Моренн.

Дриада не ответила.

– И это – ответ Брокилона, который я должен передать Вензлаву из Бругге, верно? Предостережение и вызов? Зримое доказательство дремлющей меж ваших Древ Ненависти и Силы, по воле которых через минуту человеческое дитя выпьет стирающий память яд, приняв его из рук другого человеческого ребенка, психику и память которого вы уже изменили? И такой ответ должен отнести Вензлаву ведьмак, который знает и любит обоих детей? Ведьмак виновен в смерти твоей дочери? Хорошо, Эитнэ, будь по-твоему. Вензлав услышит твой ответ, услышит мой голос, увидит мои глаза и все по ним прочтет. Но глядеть на то, что здесь сейчас произойдет, я не обязан. И не желаю.

Эитнэ продолжала молчать.

– Прощай, Цири. – Геральт опустился на колени, прижал к себе девочку. Плечи Цири задрожали еще сильнее. – Не плачь. Ты же знаешь, что ничего дурного с тобой здесь случиться не может.

Цири хлюпнула носом. Ведьмак встал."

"– Прощай, Браэнн, – бросил он младшей из дриад. – Будь здорова и береги себя. Выживи, Браэнн, живи так же долго, как и твое дерево. Как Брокилон. И вот еще что…

– Да, Гвинблейдд? – Браэнн подняла голову, и в ее глазах что-то влажно блеснуло.

– Легко убивать из лука, девочка. Так легко спустить тетиву и думать: мол, это не я, не я, а стрела. На моих руках нет крови того мальчика. Его убила стрела, а не я. Но стреле ничего не снится по ночам. Пусть и тебе ничего не снится по ночам, голубоглазая дриада. Прощай, Браэнн.

– Мона… – невнятно произнесла Браэнн. Кубок, который она держала в руках, дрожал, по переполняющей его прозрачной жидкости шла рябь.

– Что?

– Мона, – простонала она. – Я – Мона. Госпожа Эитнэ! Я…

– Довольно! – резко бросила Эитнэ. – Довольно! Держи себя в руках, Браэнн.

Геральт сухо засмеялся.

– Вот оно, твое Предназначение, Лесная Госпожа. Я уважаю твое упорство и твою борьбу. Но знаю, скоро ты будешь бороться одна. Последняя дриада Брокилона, посылающая на смерть девочек, которые помнят свои настоящие имена. И все-таки я желаю тебе счастья, Эитнэ. Прощай.

– Геральт, – шепнула Цири, по-прежнему сидя неподвижно с опущенной головой. – Не оставляй меня… одну…

– Белый Волк, – сказала Эитнэ, обнимая ссутулившиеся плечи девочки.