Ведьмак

Только надо вымыть, а для начала отделаться от… содержимого. Я выкину в окно, кошкам.

Что-то стукнуло о пол, покатилось. Геральт расширил зрачки и увидел гораздо раньше, чем Эсси.

Это была жемчужина. Переливающаяся и блестящая жемчужина светло-голубого цвета размером с разбухшую горошину.

– О боги! – Глазок тоже заметила ее. – Геральт… Жемчужина!

– Жемчужина, – рассмеялся он. – Стало быть, ты все-таки получила подарок, Эсси.

Я рад.

– Геральт, не могу принять. Эта жемчужина стоит…

– Она твоя, – прервал он. – Лютик, хоть и разыгрывает глупенького, действительно помнил о твоем дне рождения. Он и правда хотел доставить тебе радость. Говорил об этом, говорил вслух. Ну, видишь, судьба услышала его и исполнила, что требовалось.

– А ты, Геральт?

– Я?

– А ты… Тоже хотел доставить мне радость? Жемчужина такая прекрасная… Она должна сказочно много стоить… Не жалеешь?

– Я рад, что она тебе понравилась. А если и жалею, так о том, что она была только одна. И что…

– Да?

– Что не знаю тебя так долго, как Лютик, так долго, чтобы знать и помнить о твоем дне рождения. Чтобы иметь возможность дарить подарки и доставлять тебе радость. Чтобы иметь право… называть тебя Куколкой.

Она подошла и неожиданно закинула ему руки на шею. Он ловко и быстро предупредил ее движения, отстранился от ее губ, сдержанно поцеловал в щеку, обняв здоровой рукой осторожно, нежно. Он чувствовал, как девушка напрягается и медленно отстраняется, но только на длину рук, все еще лежащих у него на плечах. Он знал, чего она ждет, но не сделал этого. Не привлек ее к себе.

Эсси отпустила его, отвернулась к приоткрытому грязному оконцу.

– Ну конечно, – вдруг сказала она. – Ты же едва меня знаешь. Я совсем забыла, мы едва знакомы…

– Эсси, – проговорил он после недолгого молчания, – я…

– Я тоже едва тебя знаю, – вспыхнула она. – И что с того? Я люблю тебя. Ничего не могу с собой поделать. Ничего.

– Эсси!

– Да. Люблю. Мне совершенно безразлично, что ты подумаешь. Я полюбила тебя в тот самый момент, как увидела, там, на приеме по случаю обручения…"

"Она замолчала и опустила глаза.

Она стояла перед ним, а Геральт сожалел, что это она, а не рыбоглазый с саблей, укрытой под водой. С рыбоглазым у него были шансы… С ней – никаких.

– Ты молчишь, – бросила она. – Ничего, ни слова…

«Я устал, – подумал он, – и страшно слаб. Мне необходимо присесть, у меня темнеет в глазах, я потерял много крови и ничего не ел… Мне нужно присесть. Проклятая комнатушка, чтоб она сгорела во время ближайшей бури от молнии. Проклятое отсутствие мебели, двух идиотских стульев и стола, который разделяет, через который можно так легко и безопасно разговаривать. Можно даже держаться за руки. А я вынужден садиться на матрац и просить ее, чтобы она присела рядом.