Ведьмак

Геральт неожиданно обнаружил, что общество поэтессы ему вовсе не мешает, что она не утомительна и не нахальна. Кроме того, он надеялся, что спокойная и деловая беседа сотрет последствия того глупого поцелуя на террасе. Тот факт, что Эсси пришла на мол, позволял надеяться, что она на него не в обиде. Он был этому рад."

"– Схватить за шкуру чудовище, – проворчал он, повторяя ее слова. – Если б еще ведать как. Я очень мало знаю о морских страховидлах.

– Интересно. Насколько мне известно, в море чудовищ гораздо больше, чем на суше. Как по количеству, так и по разнообразию. Казалось бы, море должно быть неплохим полем деятельности для ведьмака.

– Однако – нет.

– Почему?

– Наступление людей на море, – он отвернулся, откашлялся, – началось недавно. Ведьмаки были нужны раньше, на суше, на первом этапе колонизации. Мы не годимся для войны с существами, обитающими в море, хотя, верно, в нем полным-полно всякой агрессивной нечисти. Но наших ведьмачьих способностей недостаточно в борьбе против морских чудищ. Эти существа для нас либо чересчур велики, слишком хорошо защищены броней, либо очень уж уверенно чувствуют себя в своей стихии. А то и одновременно все, вместе взятое.

– А чудовище, которое убило ловцов? Не догадываешься, что это было?

– Может, кракен?

– Нет. Кракен разбил бы лодку, а лодка осталась целой. И, говорят, полна крови. – Глазок сглотнула и заметно побледнела. – Не думай, что я умничаю. Я выросла у моря, кое-что видела.

– Так что это могло быть? Гигантский кальмар? Он мог стащить людей с палубы…

– Тогда не было бы крови. Это не кальмар, не касатка, не дракопаха. Ведь они не разбили, не перевернули лодку. Это вошло на палубу и там учинило резню. Возможно, ты ошибаешься, ища в море?

Ведьмак задумался.

– Ты начинаешь меня удивлять, Эсси, – сказал он. Поэтесса покраснела. – Не исключено: это могло напасть с воздуха. Какие-нибудь дракоптица, гриф, выворотень, летюга или вилохвост. Может, даже рух…

– Прости, – прервала его Эсси. – Гляди, кто идет?

По берегу приближался Агловаль, один, в сильно намокшей одежде. Он был заметно зол, а увидев их, стал прямо-таки пунцовым от ярости.

Эсси сделала книксен, Геральт наклонил голову, приложил руку к груди.

– Я торчу на камнях три часа кряду, почти с рассвета, – сплюнул Агловаль. – А она даже не показалась. Три часа, дурак дураком, на камнях, которые заливают волны. В мокрых штанах.

– Сожалею, – буркнул ведьмак.

– Ты сожалеешь? – взорвался князь. – Сожалеешь! Это твоя вина. Ты провалил все. Все испоганил!

– Что именно? Я был всего лишь переводчиком…

– К черту, – живо прервал Агловаль, поворачиваясь к нему боком. Профиль у него был воистину королевский, хоть на монетах чекань.