Ведьмак

 – А когда император спрашивает, никто не осмеливается молчать. Лгать, разумеется, тоже никто не осмеливается.

– Действительно, – мелодично ответила она. – Я действительно рада, ваше императорское величество.

– Я тебе верю, – сказал, помолчав, Эмгыр. – Верю. Хоть и удивляюсь.

– Я тоже… – прошептала она. – Я тоже удивляюсь.

– Не понял. Пожалуйста, смелее.

– Я хотела бы чаще… прогуливаться. И беседовать. Но я понимаю… Понимаю, что это невозможно.

– Ты правильно понимаешь. – Он закусил губу. – Императоры владеют империями, но двумя вещами владеть не могут: своим сердцем и своим временем. И то и другое принадлежит империи.

– Я знаю об этом, – шепнула она, – слишком даже хорошо.

– Я пробуду здесь недолго, – сказал он, немного помолчав. – Мне необходимо поехать в Цинтру, почтить своим присутствием торжество подписания мирного договора. Ты вернешься в Дарн Рован… Выше голову, девочка. Ну нет, ты уже второй раз хлюпаешь носом в моем присутствии. А что в глазах? Слезы? О, это серьезное нарушение этикета. Придется высказать графине Лиддерталь мое величайшее недовольство. Я просил – подними голову.

– Я прошу вас… простить госпожу Стеллу… ваше императорское величество. Виновата я. Только я. Госпожа Стелла учила меня… И подготовила хорошо…

– Я заметил и оценил. Не беспокойся, Стелле Конгрев не грозит моя немилость. И никогда не грозила. Я пошутил. Неудачно.

– Я заметила, – шепнула девушка, бледнея, пораженная собственной храбростью. Но Эмгыр только рассмеялся. Немного искусственно.

– Вот такую тебя я предпочитаю, – сказал он. – Поверь. Смелую, как…"

"Он осекся. «Такую, как моя дочь», – подумал он. Чувство вины рвануло как укус собаки.

Девушка не опускала глаз. «Это не была лишь выучка Стеллы, – подумал Эмгыр. – Это ее истинная природа. Несмотря на видимость, это бриллиант, который сложно поцарапать. Нет. Я не позволю Ваттье убить этого ребенка. Цинтра Цинтрой, интересы Империи – интересами Империи, но у этой проблемы, похоже, может быть только одно толковое и отвечающее законам чести решение».

– Дай мне руку. – Это был приказ, произнесенный строгим тоном. Но при этом он не мог отделаться от ощущения, что его приказ был исполнен охотно. Без сопротивления и принуждения.

Ее рука была маленькой и холодной. Но уже не дрожала.

– Как тебя зовут? Только не говори, что, мол, Цирилла Фиона.

– Цирилла Фиона.

– Мне хочется тебя наказать, девушка. Сурово.

– Знаю, ваше императорское величество. Я это заслужила. Но я… Я должна быть Цириллой Фионой.

– Похоже, – сказал он, не отпуская ее руки, – ты сожалеешь о том, что ты – не она.

– Сожалею, – шепнула она. – Сожалею, что я – не она.

– Ты серьезно?

– Если б я была… настоящей Цириллой… император смотрел бы на меня милостивее.