Ведьмак

Установим статус Цинтры, вопрос наследования престола и наследства после Калантэ. Проблема сложная, но, надеюсь, мы с нею управимся. Не так ли, ваше превосходительство?

– Ах, – дипломатично и таинственно улыбнулся Шилярд Фиц-Эстерлен. – Уверен, проблема наследования престола Цинтры будет нами разрешена с ходу! Это проблема гораздо более проста, нежели господа и дама предполагают.

– Ставлю на обсуждение, – заявила не подлежащим обсуждению тоном Филиппа Эйльхарт, – следующий проект: мы превратим Цинтру в подмандатную территорию. Мандат же на управление вручим Фольтесту из Темерии.

– Слишком уж вырастает этот Фольтест, – поморщилась Сабрина Глевиссиг. – Слишком уж велики у него аппетиты. Бругге, Содден, Ангрен…

– Нам необходимо сильное государство в устье Яруги. И на Марнадальских Ступенях.

– Не возражаю, – кивнула Шеала да Танкарвилль. – Нам-то это необходимо. Нам – да, но не Эмгыру вар Эмрейсу. А наша цель – компромисс, а не конфликт.

– Несколько дней назад Шилярд предложил, – напомнила Францеска Финдабаир, – провести демаркационную линию, разделив Цинтру на сферы влияния, на Северную и Южную зоны…

– Глупости и ребячество, – возмутилась Маргарита Ло-Антиль. – В таких разделах нет ни крупицы смысла, одни лишь зародыши конфликтов.

– Я думаю, – сказала Шеала, – что Цинтру следует превратить в кондоминиум с совместным управлением Северными Королевствами и империей Нильфгаард. Город и порт Цинтра получат статус вольного города… Вы хотели что-то сказать, дорогая госпожа Ассирэ? Прошу. Признаться, я предпочитаю диспуты, складывающиеся из полных, завершенных высказываний, а не отдельные реплики, но извольте. Мы слушаем…

Магички, не исключая и бледной как привидение Фрингильи Виго, впились глазами в Ассирэ вар Анагыд. Нильфгаардская чародейка не торопилась.

– Я предлагаю, – проговорила она приятным и мягким голосом, – обратиться к другим проблемам. А Цинтру оставить в покое. Мне совсем недавно кое-что сообщили, но я еще не успела вас, милые дамы, проинформировать. Проблема Цинтры, уважаемые единомышленницы, уже разрешена, и с нею покончено.

– Да? – прищурилась Филиппа. – И что же это, позвольте спросить, означает?

Трисс Меригольд вздохнула. Она уже догадалась, уже знала, что это могло означать.

Ваттье де Ридо пребывал в тоске и печали. Его прелестная, его неповторимая в телесном общении любовница, златоволосая Кантарелла, покинула его вдруг и внезапно, не приведя обоснования и объяснений. Для Ваттье это был удар. Удар страшный, после которого он ходил как пришибленный, нервничал, был рассеянным и словно одуревшим. Теперь ему следовало быть очень осторожным, особо внимательным, чтобы не попасться, не ляпнуть какой-нибудь глупости в разговоре с императором.